Как только дверь закрылась, ван Бурх повернулся к кардиналу и достаточно наступательно продолжил свою речь.

— Ваше Высокопреосвященство, я хочу, чтобы вы поняли существенные детали. Нам придется задействовать в операции десятки людей, арендовать или даже приобретать недвижимость. Необходимо будет покупать транспортные средства, а в соцстранах это нелегко и достаточно дорого. В самой Москве нам понадобится безопасное убежище. Определенные расходы нужны на связь. Может быть, придется давать взятки должностным лицам. Но могу вас заверить в том, что ни цента не будет истрачено не по назначению.

Менини сразу же встрепенулся.

— Да что вы, отец ван Бурх. Я этого ни в коем случае не имел в виду. Просто я был поражен столь значительной суммой. Я, конечно, понимаю, что на подобные вещи требуется больше денег.

Он озадаченно повернулся к Версано.

— Но как мы сможем провести такую сумму в казначействе? Ведь предполагается, что операция будет абсолютно секретной?

Архиепископ знал свое дело:

— Не беспокойтесь об этом, Ваше Высокопреосвященство. Это не будут деньги церкви.

— А чьи же?

Американец сделал рукой чисто итальянский жест, который означал: «Нет проблем!» Он просто сказал:

— Это будут деньги друзей.

Воцарилось молчание. Голландец подумал, что «друзья» — это крупные банкиры, воротилы бизнеса или мафия, которые не откажутся оказать подобную услугу главному финансисту папы римского, поскольку в дальнейшем он воздаст им сторицей.

Версано извлек из своих одеяний тоненький блокнот в кожаном переплете и маленький золотой карандашик. Он спросил ван Бурха:

— Где вы хотите получить эти деньги и в каком виде?

Беконному Священнику нужны были две трети от суммы в долларах на счету в одном из банков Страсбурга и одна треть — в золоте, предпочтительно в тонких пластинах, так называемого вьетнамского образца. Для Менини это был пустой звук, но Версано понял ван Бурха с полуслова. Такое золото вывозили из СРВ вьетнамские беженцы. В лагерях его скупали предприимчивые дельцы. Это золото представляло из себя тоненькие маленькие полосочки, которые легко сгибались и были очень удобны для транспортировки. Версано знал, что для взяток такие пластины — лучшее, что можно найти на свете. Ван Бурх хотел, чтобы золото переслали одному священнику в Амстердам. Версано записал адрес в книжечку, затем спрятал ее вместе с карандашиком обратно в свою одежду.

— Каковы возможные сроки? — спросил голландец.

Версано взял апельсин и стал ловко очищать его.

— Деньги будут в Страсбурге уже через семьдесят два часа, а золото доставят в Амстердам максимум через неделю.

— Отлично. Я должен отчитаться за эти деньги перед вами?

Засмеявшись, Версано сказал:

— Нет.

Он взглянул на Менини.

— Я предлагаю, чтобы никаких отчетов не было. Отчеты — это следы. Из-за них операции бывают раскрыты. Так и Аль Капоне попал в руки ФБР.

Опять взглянув на кардинала, он тихо сказал:

— Используй деньги по своему усмотрению. Если от этой суммы что-то останется, оставь их в своем фонде. Если нужны будут дополнительные средства, дай мне знать. Если для этого понадобится воспользоваться телефоном, запомни код: доллар называй тюльпаном. Если, например, тебе будет нужно еще пятьдесят тысяч долларов, ты должен мне сказать, что видел огромное поле, примерно в пятьдесят тысяч тюльпанов, и я тотчас же переведу деньги в Страсбург. Одну унцию золота называй кругом эдамского сыра. Если ты скажешь, что монастырь в Зеландии изготавливает сто кругов эдамского сыра в день, я пошлю сто унций золота твоему священнику в Амстердам... и не заговаривай больше об отчетах.

Ван Бурх посмотрел на Менини, ожидая, что этот привередливый, педантичный человек возразит что-нибудь против сказанного Версано, но кардинал согласно кивнул.