— Вот это сейчас было очень внезапно, — Семён бросил на меня растерянный взгляд. — Ты к чему эту тему вспомнил?

— Ты на вопрос сначала ответь, а то, может, всё это в самом деле глупости и уже совершенно неактуально.

— Ну, насколько я знаю, он не в курсе личности собственного родителя. Выяснял или нет, не знаю; но вроде безрезультатно.

— А что, неужели нельзя было просто поискать? Вроде генетический код в базе есть на всех граждан, уж отец мог бы и подсуетиться.

— Вань, ты хотя бы примерно представляешь время, которое необходимо затратить на поиски человека, о котором известен, в лучшем случае, его минимальный возраст? — иронично хмыкнул он. — Это же несколько миллиардов человек только в Федерации. Плюс покойники, информация на которых хранится отдельно. А есть же ещё граждане других государств и лица вообще без гражданства! Нет, без каких-то уточняющих данных и конкретики, процесс поиска займёт несколько лет чистого времени.

— М-да, извини, об этом я не подумал.

— Извиняю. А теперь объясни, с чего тебя всё-таки к корням потянуло?

— Объясню, если пообещаешь не ругаться, — хмыкнул я. — Это всё Юна.

— Что, отказывается выходить замуж без родословной до пятого колена? — расхохотался брат.

— Дурак ты, и шутки твои дурацкие, — беззлобно фыркнул я. — Нет, всё гораздо хуже. Познакомившись с нашим семейством, она отметила странное портретное сходство Володьки с одним покойным знакомым довольно преклонных лет. И родилось вот такое безумное предположение.

— Я уже заранее догадываюсь, что ответ мне не понравится, но давай уж до конца пугай. Что за знакомый?

— Один из котов, — уклончиво ответил я.

— Я почему-то так и подумал, — фыркнул он. — Ладно, пойдём, отец вроде дома должен быть, будем вместе выяснять. Сравнить данные двух конкретных людей — легче лёгкого.

— Думаешь, стоит? — с сомнением уточнил я. — А вдруг результат положительный окажется?

— Ты действительно полагаешь, что отец может впасть по этому поводу в депрессию? — насмешливо фыркнул Семён. — Не, он скорее не порадуется, если за его спиной такие проверки устраивать.

— Тоже верно, — вынужденно согласился я.

До определённого момента я был уверен, что способных выбить отца из душевного равновесия вещей в этом мире не существует, но, как оказалось, одна такая «болевая точка» всё-таки есть: мама. Но в то, что второй такой же может оказаться собственная, как выразился Сёма, «родословная», по здравом размышлении не верилось.

Учитывая, что туда мы плелись нога за ногу и больше разговаривали, чем шли, обратный путь преодолели за считанные секунды. Войдя в дом, я по примеру брата разулся, уже по собственной привычке скинул куртку и для начала проследовал за ним в гостиную. Там, правда, было довольно безлюдно: только мама, Рури и Ромка. Пока брат здоровался с женой, я пытался отбиться от младшего, возжелавшего продемонстрировать мне на живом примере, чему он научился на своих тренировках. Впрочем, процесс проходил к обоюдному удовольствию.

— Точно, Вань, пора тебе своих спиногрызов заводить, — захихикала мама, подходя ближе, чтобы меня обнять. — Как там Юна? Хорошо себя чувствует? Ты смотри, чтобы она…

— Мам, Юна вполне взрослая разумная женщина, — со смешком оборвал я её. — И за постоянный контроль может надавать мне по ушам, и будет в том совершенно права.