— Вот, полюбуйтесь, — сказал он, — здесь вы видите настоящих гангстеров. Это были совсем не те неженки, которые болтаются по улицам в наши дни. Вот то были гангстеры, самые настоящие гангстеры. Вы и представить себе не можете, как трудно было переловить их всех. Однако Гувер блестяще справился с этой грандиозной задачей. — О'Блоом широким жестом обвел стенд с посмертной маской и множеством фотографий. — Вот возьмите, к примеру, хотя бы этого Диллинджера. У него даже приводов никогда не было, не говоря уж о судимостях. На него ни разу в жизни не заводили протоколы. Всего лишь один-единственный протокол за мелкое правонарушение, да и тот был составлен Бог весть когда. И все-таки Гувер сделал его всемирно знаменитым. О'Блоом повернулся к Хеллеру и назидательно поднял перед его носом указательный палец: Гувер был наделен самым богатым воображением, богатейшим во всей истории человечества. Мозг его способен был придумать что угодно, буквально невообразимое, — гордо объявил О'Блоом. — Он сумел придумать даже эти (…) досье на людей. Полнейший учет и контроль! И все это — просто из головы. Взял и придумал. Нам! Гений чистейшей воды! А после этого он мог уже спокойно выбирать себе любого. Взять и просто пристрелить его! И сколько было этой стрельбы. Да, это был величайший мастер своего дела! Он создал нас и оставил свое учение, он научил нас действовать согласно его учению, и теперь, когда его нет, на нас возложена колоссальная ответственность достойно продолжать его традиции.

Хеллер тоже сделал широкий жест, как бы объединяя всех этих дых выдающихся представителей преступного мира. И он поймал их всех только на основании составленных им анкет?

— Всех и каждого, — гордо подтвердил О'Блоом. — Но только им он не ограничился, при нем начали составлять досье вообще на всех граждан, так что дело его никогда не умрет.

— Да, — сказал Хеллер. — Этот тип и в самом деле выглядит устрашающе. — И он указал на одну из фотографий.

О'Блоом наконец взорвался:

— О Господи, ну и (…) же вы городите. Да это же и есть сам Гувер!

Он настолько расстроился, что отошел в сторону. За ним, позвякивая шипами по полу, поплелся Хеллер. Затем, как бы поддавшись неожиданному порыву, О'Блоом спустился по лестнице и молча толкнул Хеллера еще в одну дверь. Оказалось, что здесь находится внутренний тир. Я не на шутку встревожился. Все это время я чуял — они что-то затевают. И теперь мне оставалось только надеяться на то, что в паны эти не входило просто пристрелить Хеллера прямо у себя на территории. В противоположном конце комнаты были вывешены мишени. Было здесь и самое различное огнестрельное оружие, и защитные наушники для стреляющих. Затаив дыхание, я молил богов, чтобы Хеллер не вздумал схватить первый попавшийся пистолет и не начал пробиваться к выходу

— А где агент, который демонстрирует посетителям искусство стрельбы? — строго спросил О'Блоом у старика, занятого чисткой оружия.

— Что? О, да ведь сегодня у нас уже не будет показательных стрельб.

О'Блоом нацепил пару наушников на Хеллера, а сам выбрал один из пистолетов. Он сделал выстрел по мишени, и это как будто немного улучшило его настроение. Чуть повеселев, он обернулся к Хеллеру:

— Вы, конечно, сдавали экзамены по стрельбе из личного оружия?

— Нет, из такого оружия я еще ни разу в жизни не стрелял, — честно признался Хеллер.

— Военное учебное заведение называется! — презрительно фыркнул О'Блоом. — Я же говорил, что вас, должно быть, обучали кройке и шитью или вязанию.