— Мне нужна комната, — сказал он таксисту. — Я хочу найти что-нибудь подешевле того, что предлагают в этом отеле.

Таксист быстро выбрался из деловой части города, свернул на Лексингтон-авеню, умело избежал нескольких аварий и высадил Хеллера на Двадцать первой улице. Хеллер протянул ему двадцатидолларовую бумажку. Крайнее изумление отразилось на лице шофера, когда ему не удалось с ходу выхватить эту бумажку из пальцев Хеллера. Купюра держалась как приклеенная. С недовольным видом он принялся отсчитывать сдачу. Хеллер оставил ему на чай ровно пятьдесят центов. Значит, он уже кое-чему научился здесь. Хеллер с недоверием оглядел облупленное и крайне запущенное здание. Вывеска над входом гласила: «Дом для ночлега». Подхватив чемоданы, он вошел внутрь. Группа лоснящихся итальяшек сидела там на лоснящейся мебели. Лоснящийся клерк сидел за лоснящимся столом. И вообще весь холл выглядел каким-то засаленным и потертым. Какой-то странный звук донесся до меня из динамика. Но я быстро понял, что это такое. Хеллер принюхивался.

— Ох! — произнес он, не обращаясь ни к кому в частности. — Можно подумать, что порядками в этом доме ведает Аппарат!

Нарушение Кодекса! Самое настоящее нарушение Кодекса! А кроме того — Вызывающе непатриотическое поведение. Я быстро сделал пометку в своих записях и даже заложил кусочком бумаги этот отрезок пленки. Никто не сможет обвинить меня в том, что я пренебрег выполнением своего долга!

Хеллер подхватил чемоданы, молча повернулся и вышел на улицу. Там он остановился и снова оглядел здание.

— Ну и отели здесь! Можете хоть все провалиться сквозь землю. Дом наверняка обойдется дешевле и будет значительно чище. — Хеллеру пришлось прошагать два квартала, прежде чем ему удалось поймать такси. Машина на секунду остановилась у обочины, и Хеллер успел отворить дверцу прежде, чем такси отъехало от тротуара. Таксист выглядел так, будто не ложился спать по меньшей мере весь последний год. А кроме того, у него совсем не было пространства между глазами и волосами на голове. Типичный неандерталец. Хеллер загрузил багаж. Он наклонился вперед, чтобы быть расслышанным сквозь стекло и металлическую сетку, которые, по мнению нью-йоркских таксистов, могли хоть как-то защитить их от грабителей.

— Вы знаете адрес какого-нибудь дома, где я мог бы остановиться?

Таксист окинул его оценивающим взглядом и погрузился в раздумья.

— А деньги у вас сеть? — поинтересовался он.

— Конечно же, у меня есть деньги, — сказал Хеллер.

— Но вы еще так молоды.

— Послушайте, — сказал Хеллер, — знаете вы такой адрес или не знаете?

Таксист снова с сомнением глянул на него и только после этого утвердительно кивнул.

— Вот и отлично, — сказал Хеллер, — тогда отвезите меня туда.

Они пробились сквозь плотные потоки транспорта на Сороковые улицы и потом двинулись в сторону Ист-Ривер. Высокая черная стена здания Объединенных Наций мелькнула в окне. Они теперь передвигались по более спокойному и элегантному району, застроенному солидными и богатыми зданиями. Какое-то время спустя такси остановилось у одного из таких домов. Это было здание из полированного камня и дымчатого стекла, высокое строение приятного модернистского стиля. Небольшой газон и специальный подъезд вели к расположенному чуть в глубине дому. Элегантная вывеска полированного черного камня слева от главного входа оповещала золотыми буквами: «Ласковые пальмы». Таксист не стал подгонять машину к самому входу, потому что проезд был занят приземистым черным лимузином, за рулем которого поджидал своего пассажира шофер. Хеллер выгрузил из такси чемоданы и поставил их на дорожку. Сейчас он рылся в карманах в поисках денег, чтобы расплатиться с водителем такси.