Алистер пожал плечами:

— Деньги остаются в деканате с пометкой «для исследовательского центра», пока я не отправлю официальный запрос.

— Обычно этим занималась миссис Либ, — добавила Изабелла, — Алистер диктовал ей текст запроса и ставил на бумаге подпись. Проблема в том, что за последний год с этого помеченного счёта декана Арнольда пропала значительная сумма денег. Чеки выдавались со счёта, используемого исследовательским центром, но ни разу не попадали к миссис Либ. Кто-то смог обналичить их, используя имя Алистера.

— И вы не замечали пропажи денег? — спросил я у Алистера.

Алистер неуютно передёрнул плечами:

— Очевидно, нет. Мы же говорим о сумме, которую я не запрашивал. Я получал всегда все деньги, которые стояли в запросе. Не было причин проверять, что остаётся на счету в резерве.

— И какую точно сумму мы жертвуете каждый год? — уточнил я.

Мне казалось невероятным, что человек может не следить за передвижением такой значительной суммы денег.

Но отношение Алистера к деньгам отличалось от такового у других людей. У него было гораздо больше денег, чем нужно было для удовлетворения его потребностей, поэтому ему не надо было внимательно следить за счетами. И его ответ подтвердил мои размышления.

— Мне нужно уточнить у моего бухгалтера, — сказал Алистер. — Для университета в целом я жертвовал несколько раз всю годовую зарплату. Но мы же говорим о той части, что шла именно на исследования.

Изабелла обхватила чашку чая руками, просматривая документы из деканата, в которых значились разделения бюджета на различные факультеты.

— Сара заметила эту проблему, потому что все, кто получает деньги из фонда деканата, должны задокументировать, на что именно были эти деньги потрачены, и приложить чеки. Это делается раз в три месяца, — пояснила Изабелла. — Сара заметила, что огромная сумма денег, предназначенных для исследовательского центра — а это около пятнадцати тысяч долларов — не была задокументирована.

Изабелла отодвинула в сторону тарелку, чтобы освободить место для бумаг. В ту же секунду из ниоткуда выскочил официант и убрал посуду со стола.

— Первым делом я спросил бы, мог ли кто-то из исследовательского центра обналичить чек самостоятельно?

— Я тоже об этом подумала, — кивнула Изабелла. — Но посмотрите сюда, — она повернула бумагу к нам с Алистером. — Я сравнила этот запрос на две тысячи долларов с образцами почерка всех в исследовательском центре — Тома, Фреда, Горация и даже миссис Либ. Никаких совпадений.

— Этот человек мог изменить свой почерк, — возразил я.

— Мог, — ответил Алистер, — но большинство из нас, учёных, пошло в эту профессию не ради денег. Нами движет страсть в нашей области деятельности. Поэтому мне сложно представить любого из моих коллег одержимым жадностью и проворачивающим подобную схему.

То, что сказал Алистер, без сомнения было правдой. Но я не мог не думать о том, что коллеги Алистера не были такими же финансово независимыми. И их точка зрения могла отличаться от точки зрения Алистера.

— Вы говорили, что Лонни постоянно нуждается в деньгах. Это стоит проверить, — задумчиво произнёс я. — Лучше всего будет связаться с банком в понедельник утром. Чек обналичили, значит, деньги куда-то ушли. Возможно, мы сможем найти новые зацепки, отследив этот чек.

Алистер отодвинул в сторону тарелку из-под десерта.

— Самая главная сейчас проблема заключается в том, как выяснение этих махинаций затронуло Сару Уингейт. Она могла и сама определить человека, укравшего деньги.