— Что вы уже успели обсудить?

Я заглянул в заметки.

— Посмотрим. Мы поговорили об алиби Лонни на момент убийства, о его отношениях с жертвой и мужчиной, который до некоторого времени являлся нашим главным подозреваемым. И я как раз собирался задать ему ещё один вопрос, — я вытащил бумаги, которые мне оставил Алистер.

Бумаги, которые Лонни украл у Сары. Я показал адвокату и Лонни несколько страниц, исписанных аккуратным бисерным почерком, который и отдалённо не был похож на каракули Лонни Мура. В глаза бросились несколько фраз: «…симметрично относительно так называемой «критической линии» Re(s) = ½… Недоказанная гипотеза Римана утверждает, что все нетривиальные нули… распределение простых чисел… Дзета-функция Римана определена для всех комплексных s…»

— Это ваша работа, Лонни?

Парень бросил взгляд на мистера Бульвера, и тот моментально произнёс:

— Ты не обязан отвечать.

— А что насчёт этого письма?

Я пролистал бумаги и вытащил ещё несколько листов. Это было письмо, адресованное в редакцию Американского Математического Сообщества. В нём говорилось, что если редакция будет заинтересована, то автор сможет немедленно предоставить им доказательство гипотезы Римана вместе с пояснительными записками.

Подписано письмо было Алонсо Муром-младшим.

— Похоже, это письмо написал ты. Но вот эта работа, как мне кажется, — легонько коснулся я стопки бумаг, — принадлежит Саре Уингейт. Очевидно, она закончила доказательство гипотезы незадолго до смерти.

Лицо Лонни побелело, и он глубоко вжался в кресло.

— Ни слова, сынок, — резко предупредил мистер Бульвер.

— У вас долгая история враждебных отношений с Сарой Уингейт, — наклонился я к парню. — И это письмо показывает, — постучал я по листу пальцем, — что вы хотели выдать её работу за свою.

Лонни уставился на меня широко распахнутыми глазами.

— Вы… Вы ошибаетесь, — заикаясь, сказал он. — Я не убивал Сару.

— Ты выкрал её записи и доказательства гипотезы и планировал опубликовать их, как свои собственные, — сказал я. — Ты ждёшь, что я поверю, будто ты украл их, но никак не навредил Саре Уингейт?

— Мы уходим, — мистер Бульвер поднялся с кресла и попытался потянуть за собой Лонни, но тот отпихнул руку адвоката и так сильно вцепился края сиденья, что побелели костяшки пальцев.

— Нет… Я отвечу, — повернулся Лонни ко мне.

Его поведение изменилось радикально: вот теперь он был напуган.

— Я клянусь вам: я её не убивал. Я украл её бумаги. Но я этого не планировал. Я был в библиотеке, когда услышал, что её убили, поэтому пошёл в её кабинку для индивидуальной работы, чтобы посмотреть, что там осталось интересного. И тогда нашёл её заметки. Я решил, что она мертва, и ей уже не нужны её исследования, так почему тогда мне ими не воспользоваться?

Наступила тишина.

— Но ваши профессора разобрались бы, что работа не ваша, — наконец произнёс я. — Они бы поняли, что вы мошенник.

Лонни покачал головой.

— Может, да, а, может, и нет. Вы должны мне поверить, — снова повторил он. — Я признаю, что украл её работу, но я не убивал из-за неё Сару.

Я пристально посмотрел на парнишку. У меня теперь есть достаточно косвенных улик, чтобы выдвинуть обвинение — Лонни сильно ненавидел Сару, и это могло толкнуть его на убийство.

Она закончила доказывать гипотезу Римана, а он собрался выдать её исследования за свои. Он был знаком с Фромли, поэтому я могу поспорить: он был в курсе жестоких преступных фантазий Фромли.