— Под это описание подходит множество мужчин в Нью-Йорке, — постучал я пальцем по листку бумаги. — Я надеюсь, что мои собственные подозрения не оправдаются.

Мы с Алистером думали каждый о своём, пока направлялись по Амстердам Авеню к 112-ой улице.

Мой собственный разум был заполнен разрозненными образами, которые, хоть и не были до некоторых пор соединены вместе, теперь сложились в прекрасную полную картину.

Фиолетовый синяк на его лице, когда я впервые его встретил.

Как мы увидели его краем глаза на Бауэри и убедили себя, что ошиблись.

Его беспокойство.

Его ложь.

Его потливость.

Все эти картинки сложились в моей голове, и я увидел всю картину целиком.

У него были средства и возможность: ему доверяли и предоставляли доступ ко всему в исследовательском центре — от документов и финансов до самого Фромли.

У него была уникальная возможность следить за расследованием и тормозить его, даже притворяясь, будто помогает нам.

И у него был мотив: неимоверные долги из-за его пристрастия к картам или наркотикам — вскоре мы выясним, к чему именно.

И хоть его связь с Сарой Уингейт пока оставалась неясной, всё остальное было предельно понятно. И картинку в моей голове подтвердило имя на табличке рядом со звонком возле двери в 508-ом доме по 112-ой улице.

Гораций Дж. Вуд.

Глава 29

— Вы, должно быть, подозревали его с тех пор, как я рассказал вам о «Золотом Драконе». Вы видели его недалеко от бара Никки в наш первый день расследования, помните?

Я постарался говорить мягким тоном, но мне было жутко любопытно. Я познакомился с Горацием всего пять дней назад, а Алистер работал с ним уже семь лет.

Как он мог быть столь слеп?

Хотя, конечно же, он упустил это именно из-за того, что знал Горация. Мы никогда так тщательно не всматриваемся в знакомых людей, как в незнакомцев.

Алистер, казалось, погрузился в свой собственный мир. Лицо было изнурённым и обеспокоенным. Он произнёс лишь, что «адрес это подтверждает».

Моё сердце забилось сильнее, когда мы подошли к двери квартиры Горация.

— Мы не знаем, у него ли она, — сказал я, — но в таком предположении есть смысл.

Я резко постучал в дверь.

— Изабелла работала этим утром за его столом, когда нашла взаимосвязь между украденными деньгами и задолженностями в «Золотом Драконе». Возможно, она даже спросила об этом у Горация.

Я снова постучал, и, когда и на этот раз нам никто не ответил, я достал из кармана тонкую металлическую отмычку.

Алистер вскинул брови.

— Возможно, моё знание четвёртой поправки и проведения полицейских обысков несколько устарело, но разве нам не нужен для этого ордер?

Я качнул головой.

— Всё в порядке, — я чуть сильнее надавил на штифт замка, — если бы мы вламывались лишь с целью поиска улик, то вы были бы правы. Но если чьей-то жизни угрожает опасность — как, например, жизни Изабеллы — то наши действия полностью оправданы.

Я не стал говорить Алистеру, но ради Изабеллы выбил бы эту дверь и без всяких дозволений со стороны закона.

Отмычка щёлкнула, и замок открылся.

— Получилось, — я хмуро кивнул Алистеру, и он зашёл за мной в квартиру.

— Изабелла? Гораций? — позвал я, но мне никто не ответил.

Квартира Горация представляла собой несколько узких длинных комнат с окнами на одну сторону, соединённых коридором.

Сначала мы прошли мимо комнаты, которую он использовал в качестве либо рабочего кабинета, либо гостиной; затем — кухню, и наконец, вошли в спальню. Здесь было грязно, и всё забросано бумагами, но я не заметил ничего необычного.