— Этого мужчину поймали? Узнали, кто он? — спросил я.

— Да, в конечном итоге, поймали, — ответила Мэри, — и Саре вернули её драгоценности. Но не деньги. Прошло слишком много времени, пока полиция его арестовала.

— Помните ещё что-нибудь об этом случае? Может, имя мужчины или его род занятий?

— Кажется, это был немец, — попыталась вспомнить Мэри и нахмурилась. — Вроде, это был бездомный, воспользовавшийся открытым окном. Сара говорила, что у него были длинные, растрёпанные волосы и грязная одежда.

— Это происшествие каким-либо образом изменило Сару? — уточнил я.

— Кроме того, что она поменяла место жительства? Не думаю, что Сара часто об этом вспоминала.

Сентябрь 1904 года. Я пометил эту дату в своей записной книжке. Надо будет задействовать свои связи в департаменте, поднять все записи о преступлениях в квартале Морнингсайд-Хайтс и попытаться определить этого вора.

Мэри опустила глаза и начала перебирать пальцами угол шали.

— Мы знаем, что вы видели Сару в последний раз в пятницу, когда она уезжала в Добсон к своей тёте. Не могли бы вы описать нам её настроение? — тон Изабеллы был дружелюбным, словно она общалась с подругой, которую знала долгие годы. Когда Мэри не ответила сразу, Изабелла попыталась её подтолкнуть. — Она радовалась, волновалась, что поедет на выходные к тёте?

Такой подход был правильным; так Мэри сможет расслабиться и разговаривать спокойнее.

Девушка пожала плечами:

— Я бы сказала, что она была не в духе. Она плохо спала. Большую часть ночей Сара ворочалась от ужасной бессонницы. Думаю, поэтому она и решила отправиться к своей тётушке.

Мэри глянула на нас из-под чёлки.

— Вообще-то, мы из-за этого поссорились. У нас были билеты на открытие нового мюзикла с Мод Адамс, «Питера Пэна», и мы собирались пойти туда с моими родителями. Не верю, что Сара могла легко поменять такие планы, — голос звучал приглушено, когда она пыталась справиться с душившими её слезами. — Не понимаю, почему она решила уехать в Добсон и пропустить представление?

— А когда она изменила своё решение? — уточнил я.

— В четверг вечером, — икнула Мэри.

— Она ведь должна была объяснить вам, почему так поступает, — попыталась навести её на мысль Изабелла.

Но Мэри лишь покачала головой:

— Сара сказала, что у неё много работы, и она не может здесь сосредоточиться. Но очередную главу её диссертации нужно было сдать только в следующем месяце, а две недели назад она сказала, что глава почти закончена. В оправданиях не было смысла.

Я пытался переварить информацию, задаваясь вопросом, что она мне даёт. Что-то взволновало Сару, вызвало её бессонницу и заставило внезапно сорваться в Добсон. Всё это вместе составляло совсем не ту картину, которую рисовала мне Эбигейл Уингейт, описывая причину приезда двоюродной сестры.

— Вы не знаете, что могло её так встревожить? — спросила Изабелла. — У неё были какие-то трудности с учёбой?

— Конечно, нет, — ответила Мэри. — Учёба всегда давалась Саре легко.

— Однокурсники её любили?

Мэри поморщилась:

— Думаю, она всем нравилась в той или иной степени. Хотя, конечно, без зависти не обходилось.

— Можете привести пример?

— Ну, на ум приходит только один случай, — начала рассказывать Мэри. — На втором курсе Сара вдруг на недолгое время решила сменить род занятий на медицину.