Хотя, если сказать по правде, и в те времена не все было так замечательно.

И все же было довольно здорово.

Но прошлое всегда выглядит лучше, когда оно уже далеко позади. Даже то, что было скверно.

Через несколько лет эта ночь будет казаться мне волшебной и прекрасной.

Особенно если не случится никакой неприятности у Брейса дома".

Слышались шум кондиционеров, музыка и голоса. Впрочем, негромкие.

Светилось только несколько окон.

Ни возле бассейна, ни на террасе второго этажа никто не разгуливал.

В бассейне также никого не было видно. Его освещение было выключено. Огромная часть водной глади блестела отражениями света от окружавших квартир. Где-то в темном уголке мог кто-нибудь прятаться, но...

"Не страшно, – уверяла она себя. – Что будет, если даже меня и увидят? Я ведь пришла сюда не взламывать квартиры или кого-нибудь убить.

Тогда зачем я здесь? – спохватилась она. – Должна же быть какая-нибудь причина, чтобы после стольких усилий найти это место.

Любопытство. Только и всего. Просто хотелось узнать, где он живет. Увидеть дом, его окно и дверь, и, может, его самого издалека.

Вот и все.

Ой ли?

А черт его знает".

На краю дворика возле дальнего конца бассейна на двери виднелась цифра 12. Широкое окно было зашторено, но в комнате горел свет.

Он не спит! О, Боже мой!

Вероятно, читает. Он ведь засиживается за книгой до рассвета, не так ли? Возможно, сейчас вытянулся на диване с «Жеребой кобылой по кличке Хок» на коленях.

В самой середине окна шторы разделяла узкая полоска света. Заметив ее, Джейн стала нервно потирать руки.

"Ты ведь ничего подобного не сделаешь, – увещевала она себя. – Не станешь подсматривать. Просто подойди к двери и постучи.

Ведь именно этого я и хочу. Чтобы он открыл дверь и увидел, что я к нему пришла, заглянуть ему в лицо, а затем войти и чтобы он меня обнял и поцеловал.

Но что, если он спит?

Ну и что, если спит?

Подумает, что это ему снится, как он подходит к двери, а там я".

Бесшумно и медленно Джейн приблизилась к двери квартиры Брейса. И уперлась в нее взглядом. Лицо исказилось от страха.

«Не робей!» – подталкивала она себя.

И уже занесла кулак, чтобы постучать.

А что, если он меня возненавидел?

«Нет, не мог. Вероятно, считает меня жадной до денег идиоткой, готовой на все ради лишнего бакса, но... Это ведь он все испортил. Выслеживал меня, шпионил, словно я какая-нибудь преступница».

Опустив руку, она перевела взгляд на узкое пространство между шторами.

«Почему бы и нет? – подзуживал ее внутренний голос. – Какого черта стесняться? Поменяться с ним местами – разве не справедливо? Получит по заслугам».

И она крадучись пошла к окну. Пока она шла, в зазор почти ничего не было видно, и лишь после того, как она остановилась, наклонилась и прижалась лбом к стеклу, ей открылся прекрасный вид в комнату.

Когда она увидела его – сидящего голышом на диване спиной к ней, – сердце обмерло.

Нет, это не...

Тогда что?

И затем до нее дошел смысл происходящего. Обнаженная спина принадлежала женщине, блондинке с короткой стрижкой, сидевшей на бедрах Брейса. Ее ноги были широко раздвинуты, а голые ноги Брейса лежали между ними. Толстый лоснящийся член Брейса торчал вертикально вверх и исчезал в ней, погружаясь на всю длину, когда она опускалась, затем вновь появлялся, когда она приподнималась.

Джейн словно дубинкой ударили в солнечное сплетение.

Получила? Не надо было подсматривать! Так тебе и надо!

Грязный паршивый ублюдок!

Хотелось убежать.