– Ладно, тогда идем.

И Брейс повел ее. Сначала из комнаты, затем вниз по лестнице и, наконец, из дома. Его машина стояла на лужайке рядом с ее машиной.

– Сможешь сама доехать до дома? – поинтересовался он, открывая перед ней дверцу.

Джейн шмыгнула носом и вытерла глаза.

– Я не пьяная, – заметила она.

– Но ты в ужасном состоянии.

– Какие мы догадливые.

– Я очень сожалею о случившемся.

– Все же не так, как я.

– Не будь так уверена, – возразил он.

– Ага. Верно. – Плюхнувшись на сиденье, Джейн попыталась закрыть дверь.

Брейс придержал ее.

– Я поеду за тобой к дому, – сказал он.

– Не стоит беспокоиться.

– Просто хочу убедиться, что ты доберешься туда нормально.

– Чудесно. Но не... не думай, что я собираюсь... впустить тебя. Я никогда... никогда, никогда, никогда... не хочу тебя больше видеть.

Он отпустил дверь, и Джейн со стуком захлопнула ее.

У-о!

Глаза вмиг распахнулись. Перевернувшись на спину, она увидела грязный ободранный потолок. Затем мотнула головой по сторонам.

Она лежала в гробу.

– О, – пробормотала она.

Упершись в днище, Джейн поднялась на локтях.

– О, Боже мой! – пробормотала она при виде своего пеньюара. Уму непостижимо, как можно было такое надеть, ведь он не плотнее москитной сетки. К тому же весь перекрутился, совершенно обнажив ее ниже пояса.

Сквозь прозрачную красную ткань Джейн наблюдала, как кожа приобретает густой оттенок алого цвета от одного воспоминания о том, что Брейс видел ее в таком наряде.

Хуже. Я даже сняла его.

И образы прошлой ночи наводнили ее сознание.

Несмотря на утреннюю свежесть, она вскоре покрылась испариной. То, что Брейс нашел, вернее, поймал ее в гробу в этом, с позволения сказать, пеньюаре, было уже плохо. Но каких гадостей она ему наговорила! Как у нее язык повернулся сказать подобное? И так себя вести?

Даже ударила его!

Я что, была вне себя?

"Ничего подобного не случилось бы, – возразил внутренний голос, – если бы Брейс не вмешивался в мои дела. По сути, он сам виноват. Выследил меня, потом подкрался и подсматривал. Направил на меня свой чертов фонарь и любовался, грязный...

И все мои раны видел. Все увидел, прежде чем я успела одеться.

Что ж, это будет последнее, что он у меня увидел.

Оттолкнувшись от дна гроба, она подтянулась и села. Затем окинула взглядом комнату, чтобы убедиться в том, что все еще одна.

Никого не было.

Разве что, быть может, МИР подсматривает откуда-нибудь – тот был совершенно непредсказуем.

Обстановка вокруг была просто ужасная. При свете дня комната выглядела гораздо хуже.

– А кто не выглядит? – пробормотала она, оглядывая свой ужасный пеньюар и все то, что он обнажал:

царапины, синяки и те места, для прикрытия которых и предназначается обычно одежда.

«Совсем некстати, чтобы он видел меня в этом», – подумала она.

«Я же сама надела это».

Но его появление не предполагалось, черт побери!

«Забудь, – советовал внутренний голос. – Какое это теперь имеет значение. Все кончено».

Наклонившись вперед, она протянула руку и подняла таймер, стоявший между ног. Тот безмолвствовал, и его стрелка стояла на нуле.

– Неужели забыла завести? – изумилась Джейн.

Нет. Она прекрасно помнила фразу «Была не была», произнесенную, когда она поворачивала циферблат на отметку тридцать.

Просто не услышала звонка, вот и все.