Ее вопль наверняка долетел до кладбища.

Что, если его услышал сторож? Или могильщики?

Что, если там сейчас проходит погребальная служба, и все присутствующие его услышали?

Не теряя ни секунды, она влезла в кроссовки, выпрыгнула из гроба и подбежала к ближайшему окну. В последнюю минуту она пригнулась, опасаясь быть замеченной. Затем выпрямилась, подняв голову над подоконником.

Внизу как будто никого не было.

Но хотелось в этом удостовериться, так что она осталась у окна и продолжала осматривать окрестности. Она почти что чувствовала чье-то присутствие там, внизу.

Может, тот мерзавец, который швырнул пса...

Вероятно, всего лишь игра воображения, успокаивала она себя. С этой высоты видно было все кладбище. Далекая автомобильная стоянка была пуста. Никто не подстригал газоны, не поливал цветы и не навещал могилы близких. Вообще никого не было, разве что кто-то мог скрываться за памятником, склепом или деревом.

Или прятался на дне той ямы вон там на углу ограды.

Не ямы, поправила себя Джейн, а могилы. Свежей могилы. А это должно означать, что сегодня кого-то похоронят.

Надо поскорее отсюда сматываться!

И Джейн кинулась к гробу, но уже не для того, чтобы в него залезть, а остановилась рядом и, наклонившись, подняла свои вещи. Одевшись, она затолкала в карманы брюк пистолет, фонарь и толстую пачку денег.

Шесть тысяч четыреста баксов, подумала она. Невероятно.

В следующий раз будет двенадцать тысяч восемьсот.

Одному Богу известно, что он заставит меня делать за такие деньги.

Протянув руку в гроб, она подняла записку и пустой конверт. Еще раньше она решила не читать послание МИРа, пока не доедет до дома.

Что бы там ни было написано, Джейн не была к этому готова.

Записку и конверт она положила в карман рубашки.

Затем подняла из гроба пеньюар.

«Память о моем самом унизительном поступке, – подумала она. – Сувенир на память о ночи, в которую я потеряла Брейса».

Спустившись уже до середины лестницы, она внезапно развернула пеньюар и, хныкая и всхлипывая, яростно разодрала его в клочья.

Тебе намного лучше без этого несносного грубияна. Кому он нужен? Я прав?

У тебя есть я, а у меня – ты.

Еще у нас Игра.

Разве можно желать большего?

Я с тобой свяжусь. Тем временем отдыхай и набирайся сил.

С любовью, МИР.

P.S. Я целовал тебя, пока ты спала, моя дорогая, В гробу в моей берлоге, Целовал и здесь, и там, Целовал почти по всем местам".

Первоначально Джейн не хотела разворачивать записку до принятия душа. Однако, когда вытащила конверт, вытряхивая карманы в спальне, передумала.

Ошарашенная, она прочла ее дважды.

– Нет, – брезгливо поморщилась она, – не могу держать это в руках. Фу! Мерзко.

Джейн разжала пальцы, и записка спланировала на пол.

Затем она пошла в ванную комнату. Потягиваясь под горячим ливнем, Джейн тщательно намыливалась.

"Неужели он действительно это делал? – не верилось ей. – Целовал меня? Может, просто шутка? Но такая возможность определенно у него была. Ведь он подходил к гробу, пока я спала. Как иначе туда мог попасть конверт? Так что, возможно, он на самом деле целовал меня. И здесь, и там, и почти повсюду? Пока я дрыхла мертвецким сном.

Что еще он со мной делал?

Вероятно, больше ничего, иначе не преминул бы похвастаться.

Но от одной мысли о том, что губы какого-то незнакомого мужика слюнявили ее, стало не по себе.

«А ты небось считаешь МИРа незнакомцем? – вопрошал внутренний голос. – Конечно, вы не встречались, но отношения ведь поддерживаете...»

"Это он поддерживает.

И контактировал со мной, если не шутит.

Так что мы уже не совсем чужие.