— Тогда выражайся яснее! — огрызнулась Мэриголд, тоже приступая к еде. Через несколько минут она почувствовала, что вино и вкусная еда начинают действовать на нее умиротворяюще. Как правило, Мэриголд не ела много. Несмотря на упреки Салли она все время спешила, ей попросту некогда было рассиживаться за столом. Она всегда приходила домой под утро. А на работе нужно было быть в девять. Это означало, что в начале девятого она, уже одетая, наскоро перехватывала что-нибудь на завтрак и спешила на автобус, который вез ее в Вест-Энд.

Взглянув на Бена, Мэриголд почувствовала угрызения совести. Она плохо с ним обращалась. Он частенько раздражал ее, но благодарить его было за что. Без него последние несколько недель могли бы оказаться поистине невыносимыми. Искренне сожалея о своей резкости, Мэриголд положила руку на руку Бена.

— Прости меня за то, что я была такой злой, — сказала она с улыбкой, перед которой с детства никто не мог устоять, если Мэриголд считала нужным извиниться.

Бен взял Мэриголд за руку. Они сидели в уединенном уголке ресторана, и соседние столики были, естественно, не заняты.

— Мэриголд, — чуть хрипловато произнес Бен, — я хочу кое о чем спросить тебя.

Мэриголд отняла руку и, достав пудреницу, посмотрелась в зеркальце.

— Да? — тихо сказала она.

К ее большому удивлению, Бен явно не решался заговорить. Он отодвинул тарелку и, словно забыв о хороших манерах, быстро достал сигарету и закурил, не спросив разрешения Мэриголд. Только затянувшись, он спросил:

— Помнишь, я возил тебя к своей матери?

— Конечно, — ответила Мэриголд. — Как она поживает?

— Я возил тебя к ней по особой причине, — продолжал Бен, не отвечая на вопрос. — Я хотел познакомить тебя с матерью, а ее — с тобой.

— Конечно. Это было очевидно.

— Не совсем, — ответил Бен. — Я привозил к маме многих девушек и, скажу откровенно, Мэриголд, она ни разу их не одобрила. Ты совсем другая. Ты ей понравилась, и она честно мне сказала, что, по ее мнению, ты подходящая девушка для меня.

Мэриголд секунду смотрела на него в полном изумлении, прежде чем до нее дошел весь смысл сказанного. Она несколько принужденно рассмеялась.

— Ты в самом деле так думаешь?

— Да. Моя мать хотела бы, чтобы мы поженились.

— Но, Бен! Я не очень понимаю. Ты делаешь мне предложение, потому что так хочет твоя мама?

— Я тоже этого хочу, — очень серьезно ответил Бен. — Ты мне уже давно очень нравишься, Мэриголд. Не смею утверждать, что я именно такой муж, какого ты искала, но я сделаю все, что от меня зависит, чтобы ты была счастлива, и, надеюсь, мы прекрасно заживем вместе. Правда?

Мэриголд закрыла лицо руками, словно защищаясь.

— Но, Бен, это смешно! Ты нисколько не любишь меня и хорошо об этом знаешь.

— Люблю, — ответил Бен. — По крайней мере я думаю, что люблю. Просто ты мне не давала возможности задуматься об этом. Ты всегда держала меня на расстоянии. Ты даже не позволяешь мне поцеловать тебя. Но даже если мы и не влюблены по уши друг в друга, мы можем научиться любить, я уверен.

— О, Бен, Бен! — с улыбкой произнесла Мэриголд, но вдруг слезы потекли по ее щекам. Она вдруг поняла, каким простым и безыскусным был Бен Барлоу на самом деле. В глубине души он был всего лишь маленьким мальчиком, который играл во взрослость, а когда дело доходило до самых серьезных решений в жизни, делал то, что велела мама.

Мэриголд сняла элегантную шляпку, положила ее рядом на стул и провела пальцами по волосам. Затем, будто почувствовав себя свободной, она немного подалась вперед и сказала:

— Послушай, Бен, я понимаю то, что ты пытаешься мне объяснить, и с уважением отношусь к твоим чувствам, но ты вынуждаешь меня почувствовать себя гораздо старше и мудрее тебя.