– Кто же?…

Дональд Девлин повернулся к Ребусу.

– Помните, инспектор, в музее Хирургического общества я обратил ваше внимание на портрет доктора Кеннетта Ловелла? – Дождавшись кивка Ребуса, профессор снова обратился к Джин. – Это ученый‑анатом, который проводил посмертное вскрытие Уильяма Бёрка. Думаю, Ловелла до конца жизни мучила совесть из‑за всей этой истории.

Джин явно заинтересовалась его словами.

– Ловелл сам покупал у Бёрка трупы?

Девлин покачал головой.

– Прямых свидетельств этого, разумеется, не существует, однако совершенно очевидно, что Ловелл, как и большинство хирургов той эпохи, был просто вынужден приобретать трупы сомнительного происхождения… и не задавать при этом слишком много вопросов. Но не об этом я хотел рассказать… Дело в том, что доктор Ловелл был еще и прекрасным столяром‑краснодеревщиком.

– У профессора Девлина, – вставил Ребус, – есть стол его работы.

– Ловелл был хорошим человеком и добрым христианином, – сказал Девлин.

– И он символически захоранивал непогребенные тела? – спросила Джин.

Девлин пожал плечами и обвел всех присутствующих взглядом.

– Разумеется, доказательств у меня нет, но… – Он не договорил, словно осознав, что его воодушевление может со стороны выглядеть глупо.

– Очень любопытная версия, – признала Джин, но Девлину, очевидно, почудилось, что его просто подбадривают, и он нахохлился.

– Он действительно хорошо сработан, – вмешался Патулло.

– Существуют и другие теории, – сказала Джин. – Гробы на Артуров Трон могли принести суеверные моряки… или колдуны.

Патулло кивнул:

– В те времена все моряки умели плотничать. Это ремесло было для них и необходимостью, и удовольствием, так как помогало скоротать время в долгом плавании.

– Понятно, – сказал Ребус и поднялся. – Еще раз огромное спасибо вам за помощь, мистер Патулло. Если хотите, я мог бы прислать кого‑то, чтобы вас отвезли домой.

– Я доберусь, не волнуйтесь.

После этого они попрощались, и Ребус отвел профессора и обеих женщин в кафе «Метрополь». Там они заказали кофе и втиснулись в одну из кабинок.

– Шаг вперед, два шага назад, – заметила Эллен Уайли.

– Почему ты так считаешь? – спросил Ребус.

– Если между гробиком из Фоллза и остальными нет никакой связи, это означает, что мы на ложном пути.

– Я так не считаю, – вмешалась в разговор Джин Берчилл. – Возможно, я лезу не в свое дело, но мне кажется, что человек, который подбросил гробик к водопаду в Фоллзе, что‑то знал о находках, сделанных в других городах, и…

– Согласна, – перебила Эллен Уайли. – Но мне представляется куда более вероятным, что вдохновение он черпал в вашей музейной экспозиции. А вы так не думаете?

Ребус пристально посмотрел на Эллен.

– То есть ты предлагаешь похерить четыре предыдущих случая? – спросил он.

– Я ничего не предлагаю, я только хочу сказать, что связь четырех первых гробиков с пятым по‑прежнему остается под большим вопросом. Кроме того, мы до сих пор не уверены, что этот последний имеет какое‑то отношение к исчезновению Филиппы Бальфур. – Ребус хотел что‑то сказать, но Эллен подняла руку в знак того, что еще не закончила. – Если мы явимся с этим к детектив‑суперинтенданту Темплер, она скажет нам то же самое. Нет, как хотите, но я уверена, что мы уходим все дальше и дальше от дела Бальфур. – И она поднесла чашку с кофе к губам.

Ребус повернулся к Девлину, который сидел рядом с ним.

– А ваше мнение, профессор?

– Я вынужден согласиться с мисс Уайли, хотя, признаюсь, и без большой охоты, ибо подобное решение будет означать для меня возвращение к безрадостному и унылому существованию никому не нужного пенсионера.