Ну вот, вещи упакованы и можно идти.

Завтрак у французов не такой обильный, как у американцев. В это утро Полу с Томом ждала «роскошная» трапеза, состоявшая всего лишь из кофе и свежих круассанов. И ни ломтика ветчины, ни яиц.

К ним вышла Симона, чтобы попрощаться; темные очки не смогли скрыть круги под глазами. Едва та собралась сесть, вошел Жак. После секундного колебания Симона, извинившись, удалилась.

— Надеюсь, вам понравится в Кап-Феррате, — сказал им Жак, проигнорировав холодность жены. — Экономка предупреждена о вашем приезде.

— Мы очень ценим ваше великодушие, — чопорно ответила Пола. Как странно вести вежливый, ничего не значащий разговор, когда совершенно ясно, что что-то в доме респектабельного француза идет не так. У Полы душа болела за Симону, так хотелось хоть чем-нибудь помочь этой милой женщине.

Мужчины пожали друг другу руки, на мгновение встретившись глазами. Каждая из сторон еще не кончила свою игру.

Шофер д'Арманов довез их до вокзала и распрощался. Клинтон благодаря своему знанию французского довольно быстро разобрался в обстановке и, преодолев суету вокзальной неразберихи, легко нашел нужный им поезд.

— Но ты уверен, что это именно тот поезд? — спросила Пола, когда они расположились в роскошном купе, как будто взятом напрокат из кинофильма о Джеймсе Бонде. — На одном из вагонов висит табличка с надписью «Барселона».

— В Европе так составляют поезда. — Том уложил чемоданы на багажную полку. — Тебе следует лишь удостовериться, что ты в нужном вагоне. Вагоны по прибытии в определенный пункт отцепляются, так что не исключено, что некоторые действительно отправятся в Барселону, но только не этот.

Пола подумала, может, неплохо было бы сесть не в тот поезд и провести недельку-другую, странствуя по Испании. Или, скажем, по Италии. Или еще где-нибудь, лишь бы они оставались вместе.

В поезде пассажиров было мало, и купе оказалось в их полном распоряжении. Уже через неделю подобное роскошество было бы невозможно, как уверил ее Том. В августе парижане стремятся уехать на отдых, и тогда вагоны будут переполнены.

Прекрасно сидеть рядом с этим человеком и наблюдать, как мелькают за окном зеленые сельские пейзажи Франции. Тщательно обработанные небольшие поля, аккуратные домики крестьян, затейливые старинные замки.

Когда они прибыли в Ниццу, над городом уже сгустился вечер. На вокзале царила такая же суматоха, как и в Париже; но и тут Клинтон владел ситуацией — быстро выгрузили вещи, вышли на привокзальную площадь, узнали, где можно взять напрокат машину. И вскоре их «рено» уже миновал площадь, окруженную галереями с колоннадой и магазинами.

— Где здесь нудистские пляжи? — спросила она.

— Ты уверена, что это самое интересное в Ницце? Разве тебя не привлекает история? — заявил в ответ Том. — Неужели не хочешь осмотреть развалины римских поселений, творения Пикассо…

— Это ты здесь раздобыл копию с его картины?

Вопрос оказался для него неожиданным. Помолчал немного, потом, найдя разгадку своему минутному недоумению, улыбнулся.

— Ага, понятно, ты про картину в моей квартире. Да, между прочим, именно здесь. В былые бурные времена.

Пола напустила на себя испуганный вид.

— Артур Йенсен был бы шокирован, если б это оказался не подарок от тетушки как-ее-там-зовут.

Клинтон, ухмыльнувшись, положил правую руку на спинку сиденья, слегка коснувшись белокурого затылка своей спутницы.

Они двигались на запад, мимо оград, увитых плющом. Несколько раз подсвечивая себе карманным фонариком, Том сверялся с картой.