Номинально матросы находились под началом худосочного юного мичмана с «Камберленда», но уравнительный дух игры еще владел ими. Выкрикивая «Как дела, „Леопард“? Вам краски не подкинуть?» или «Одолжите у нас дюжину мушкетов, сойдете за военный корабль, ха-ха!», они размахивали битами с энергией, перед которой меркли призывы мичмана к дисциплине, а казуары, хотя и ручные с рождения, предпочли, щелкая клювами, забиться еще дальше в тень.

Едва крикетисты скрылись из виду, как Стивен встретил капитана Обри, спускающегося по ступенькам с пакетом под мышкой.

— Эге, Стивен, вот он ты! А я как раз про тебя думал. Нам приказано немедленно возвращаться в Англию. Мне дают «Акасту». А вот твои письма.

— Что за «Акаста»? — спросил доктор, без особого интереса глянув на не слишком толстый пакет.

— Сорокапушечный фрегат, пожалуй, один из самых мощных на флоте, если не считать «Эгиптьен», «Эндимиона» и «Индефатигебла» с их двадцатичетырех фунтовыми, конечно. И лучший ходок среди всей братии, на крутых курсах. Идя в два румба от ветра, «Акаста» способна дать форы даже старине «Сюрпризу». Настоящая игрушка с обшитым медью днищем, Стивен. Да, надо думать, следующим моим кораблем станет уже какой-нибудь тоскливый линейный, на котором предстоит безвылазно торчать под Брестом или полировать мыс Сисье. Фрегатные мои годы безнадежно подходят к концу.

— А что будет с «Леопардом»?

— Переоборудуют в транспорт, как я уже тебе говорил в Порт-Джексоне. А когда адмирал увидит в каком состоянии его футоксы, он, полагаю, даже перевозить что-то ценное на нем поостережется. Лед нанес корпусу самые тяжелые повреждения, какие мог получить корабль и остаться в то же время на плаву. Да-да, «Леопарду» предстоит закончить свои дни в качестве грузового судна, и да поможет Бог бедняге, который будет командовать им, когда пробьет час.

— Так мы что, отправляемся домой тотчас же? — сердито воскликнул Стивен.

— Как только «Ля Флеш» зайдет сюда за почтой. Не завтра так послезавтра он придет, ляжет в дрейф вон там, за мысом, дабы не терять ни минуты муссона на выборку якоря, и будет ждать ровно столько, сколько понадобится Йорку, чтобы забрать адмиральские billets doux, пару списанных по болезни людей да нас, и помчится дальше, трепеща от киля до клотика.

— Весьма хрупкий корабль, надо полагать. Ну да ладно, не все ли равно.

— Дрожа, я имел в виду, дрожа как стрела в полете. Так тебе больше по вкусу?

— Как можешь ты шутить, секунду назад сообщив мне, что мы уезжаем домой, не получив даже шанса полюбоваться чудесами Индий? Оставить эту флору и фауну без внимания, совершенно неисследованной? Не увидеть даже легендарного дерева упас? Неужели такое возможно?

— Боюсь, что так. Но ты же набрал столько всего на Отчаянии: чучела тюленей, пингвинов, яйца альбатросов и этих птиц с чудными клювами. «Леопард» буквально до верху набит этим добром. И разве ты не славно пополнил свои запасы в Новой Голландии, нахватав этих чертовых вомбатов и прочей нечисти?

— Это верно, Джек, не сочти меня неблагодарным. Я сгораю от нетерпения поскорее переправить свою коллекцию домой: гигантский кальмар уже стремительно разлагается, а кенгуру становятся все более раздражительными из-за отсутствия должного корма. Но мне так давно хотелось поглядеть на казуаров.

— Мне очень жаль, честное слово, но требования службы… — пробормотал Джек, опасавшийся свежего поступления экспонатов в виде суматранских носорогов, орангутангов и детенышей птицы рух. — Стивен, полагаю, ты не слишком ловок в обращении с мячом и битой?

— Откуда родилось столь обидное предположение? Да по части управляться с херли, или битой, как ты ее называешь, я не имел равных от Малин-Хеда до Скиберина.