– Вот ведь вы люди какие, – тихо сказала она. – Можете бегать и прыгать, временно погружаться под воду, лазить по пещерам, вот только не летаете. Вы до смешного легко адаптируетесь.

– Приходится, – отозвался Страат‑иен, продолжая сверяться со схемой, которую держал в руке. – Как специалист по Человечеству, вы должны быть знакомы с геологическими и метеорологическими причудами нашей эксцентричной планеты. Она не настолько приятна во всех отношениях, как другие миры, давшие жизнь цивилизациям. Ваша планета, например, просто райский сад по сравнению с Землей.

– Я знаю. Много континентов, много морей. Тектоническая активность.

Полный абсурд. Этим и объясняется своеобразие вашей эволюции.

– Нашим предкам пришлось научиться заполнять самые разнообразные экологические ниши. – Он ненадолго замолчал, сверяясь со схемой, и свернул по ответвлению направо. – Согласно указанному, здесь внизу большая часть помещений занята под хранилища – для самых хрупких и самых ненужных вещей. Трудно было представить, чтобы кто‑то добровольно захотел расквартироваться в таком мрачном, тусклом месте. Обстановка напомнила Страат‑иену изображение древних земных катакомб. Только одни существа, представители единственной расы Узора, способны были считать такую обстановку приятной.

– Уйму времени убил, чтобы договориться об этой встрече, – проворчал он. – Звание помогло. Времени нам отведено немного. Да и в любом случае, долго разговаривать не придется.

Она припомнила его предостережение, что встреча может представлять опасность, и поняла, что дрожит. Ее спутник на это внимания не обратил. Хрупкая самка вейсов дрожала большую часть времени – по причинам, о которых другие и не догадывались. Короткие перышки, образующие гребешок на ее шее, вздымались и опадали.

Они остановились у маловпечатляющей двери. Неван назвал себя в расположенное при входе переговорное устройство, зная наперед, что нужды в этом нет никакой. Визуальный датчик, расположенный как раз над дверным проемом, уже передал всю информацию внутрь. Прошло недолгое время, и дверная коробка осветилась бледно‑фиолетовым светом. Где‑то внутри замок щелкнул в мягком электрическом приветствии. Заграждение отодвинулось.

– Разрешите, я буду говорить, – шепнул он своей спутнице.

– Я, собственно, и не возражаю.

Они оказались в куполообразном помещении. Стены плавно перетекали в потолок. Полное отсутствие углов и геометрических линий придавало комнате мягкий, тягучий вид, будто они находились в брюхе какого‑то древнего, вымершего моллюска. Мебель – если это можно было так назвать – была массивная и низкая.

Дальняя сторона представляла из себя сплошное окно – не из буллерина, поскольку здесь не было нужды в защитных свойствах, – а из какого‑то прозрачного материала, достаточно прочного, чтобы выдержать солидное давление морской воды, которая плескалась снаружи. Они были глубоко под поверхностью чемадийского моря и соприкасались с его красотами. Рыбины с излишне вытянутыми плавниками лениво проплывали стайками туда‑сюда, а пара длинных, похожих на угрей существ гонялась друг за другом, периодически зарываясь в ил. Маленькие мягкотелые носились среди бледно‑зеленых и желтых водорослей, оставляя за собой пузырящиеся следы. Жилище дорого обошлось, но единственный его обитатель выдвигал очень специфические требования. Однако его причуды были сочтены уместными, поскольку присутствие его считалось крайне важным. И посетителям не было оказано ни малейшего снисхождения. И человек и вейс вынуждены были прищуриваться, чтобы хоть что‑то разглядеть в этом мраке. По сравнению с температурным режимом наверху, здесь – на относительной глубине – было холодно и сыро.

Неван проверил правильность настройки транслятора, прежде чем обратиться в темные глубины.