В соответствии с ее запросами и под ее руководством он запросил материалы по самым разнообразным каналам связи, а также через подпространство вступил в контакт с рядом исследовательских источников на других планетах. Его высокий допуск позволял выходить на такие возможности, в которых было бы отказано человеку, стоящему ниже него в табеле о рангах. Коннер, например, ничего бы не добился по большинству вопросов.

Деятельность их сосредоточена была в основном в библиотеке базы – солидной и малолюдной пристройке к главному командному корпусу. По мере того как в совместными усилиями открытых ими файлах стал накапливаться весьма весомый материал, стекающийся отовсюду в ответ на запросы, Лалелеланг забила обо всех своих прежних колебаниях и отдалась радостному препарированию поступающих документов. И настолько она со своим напарником‑человеком были этим поглощены, что совершенно перестали замечать взгляды и комментарии тех, кто не мог удержаться и – часто прямо в их присутствии – высказывался по поводу столь в высшей степени странного сработавшегося тандема.

Но ничто из потока новых материалов, добываемых Страат‑иеном, не способно было доказать слабость теории Лалелеланг. Каждый факт, каждое сообщение, которые они загружали в ее аналитическую программу, казалось, только еще больше укрепляли позиции выдвинутых ею предположений. Неван начал уже беспокоиться… и размышлять над альтернативными решениями. Шла вторая неделя после того, как они начали обрабатывать накапливающуюся информацию, когда Страат‑иен вдруг обнаружил нечто, что его заинтриговало. По крайней мере, позволяло отвлечься. Чувствительная к человеческим эмоциям и реакциям Лалелеланг быстро уловила, что он чем‑то занят. Она не стала выспрашивать. Это было бы в высшей степени невежливо, а то и откровенно по‑человечески. Если он намерен был с ней поделиться, то и сам рано или поздно рассказал бы. Она же, тем временем, занялась своими делами, которых было навалом.

Прошла еще неделя, и он решил поведать ей все. Поскольку ее человеческий язык был не хуже, чем его, и гораздо лучше, чем у большинства других людей, он посадил ее за управляемое голосом оконечное устройство, за которым все это время работал сам.

– Видите вот здесь? – Он привлек ее внимание к порции материала, высвеченного в тот момент на экране. Шея ее склонилась.

– Это результат прогонки одной из моих программ, но что‑то я не узнаю корреляций.

– Смотрите внимательнее. Я этого не сфабриковал, чтобы сбить вас с толку. Перепроверьте, если хотите. Это реальность. Она эффективно управлялась с устройством, воспользовавшись для повторной обработки его данных своей основной программой. У нее это гораздо лучше получалось, чего, собственно, и следовало ожидать. Когда она закончила, все выстроилось в точности так же, как раньше у него. Ее тонкокостный череп повернулся в его сторону.

– Это, определенно, интересно. Вероятно, даже революционно. Но я отказываюсь видеть, как это связано с нашей текущей задачей.

– Попробуйте еще раз. Вам не кажется, что все это достаточно провокационно, чтобы продолжить?

– Я сказала, что сказала. Но это тупик. Дальше этого не проследишь.

По крайней мере, нам это не удастся.

Он выглядел мрачно удовлетворенным.

– Совсем наоборот. Представитель спроецированного здесь отклонения есть прямо здесь, на Чемадии. Она уставилась на него.

– Я не знала.

– А откуда вам знать? Да и мне откуда, раз уж на то пошло? Я не вхож во внутренние дела центрального командования.

– Я полагаю, – тихо сказала она, – что его здесь присутствие нацелено на проверку и поддержку разработки стратегии людьми и массудами?

– Да.