– Я не хочу вас обидеть, Неван, но я уж скорее бы с коллегами поделилась, чем с чужим.

– Я не обижаюсь. Я полагаю, какой‑то внутренний голос подсказал вам, что нельзя больше это держать в себе, а я оказался достаточно надежным слушателем. Может быть, это от одиночества. – Он указал рукой на широкую панораму моря и скал. – В любом случае, вам нечего беспокоиться, что я побегу с этим к ближайшему журналисту. Я вижу потенциальную возможность опровержения и сохраню вашу тайну.

– Как я могу быть в этом уверена?

– Даю вам слово офицера. Вы утверждаете, что ваши данные говорят о неизбежности конфликта Человечества с Узором. Я заявляю обратное и сделаю все, чтобы доказать вам свою правоту.

Она сделала крылом незнакомый ему жест.

– Я принимаю ваше предложение. Может быть, наложение человеческой точки зрения поможет обнаружить ошибки в моей работе, которые я иначе не способна была заметить. – Она повернулась и направилась к поджидающему слайдеру. Он пошел рядом, замедлив шаг, чтобы она могла за ним поспевать.

– Но как вы сможете помогать мне? – Она подождала, пока сиденье слайдер, приспособится к форме ее тела. – Ведь вы боевой офицер, приписанный к активному театру военных действий.

– Мне набежало много неиспользованных отпусков, затребовать которые у меня никак руки не доходили. После того как мы отвоевали дельту и установили контроль над рекой, командование, я думаю, обойдется какое‑то время и без меня.

– А вы по этой бойне скучать не будете? У меня сложилось такое впечатление, что если человека лишить на какое‑то время возможности участвовать в конфликте, у него очень скоро начинают проявляться эффекты потери психологической ориентации.

– Естественно, с этим наблюдением я также не согласен. Война – это просто то, чему мы обучены. – Он включил двигатель слайдера. Под ногами у них раздалось низкое гудение.

– Но вы к этому генетически предрасположены. Был один человек, историческая личность, который, насколько я поняла, изучая вашу историю, вовсе не стремился к той славе, которую получил; он был непосредственным участником первых встреч Узора с вашим видом.

– Точно. – Слайдер оторвался от земли, поднимая шум и пыль, и Страат‑иен вынужден был говорить через переговорное устройство. – Музыкант‑контактер Уильям Дьюлак. У нас о нем еще в общеобразовательной программе проходят, так же, как о Кальдаке и Яруселке и всех остальных. Эти имена никогда не забудешь.

– А известно вам, что в течение долгих лет после контакта Уилл Дьюлак пытался доказать, что люди вовсе не обладают естественной склонностью к убийству?

– Кажется, читал что‑то об этом давно. Дьюлак был очень ярким человеком во многих отношениях, но на этом он, похоже, совсем сдвинулся. Нам теперь виднее. – Он хмыкнул. – А чего еще ждать от музыканта? Но то, что нам нравится драться и мы Это хорошо умеем, отнюдь еще не означает, что мы должны драться все время. Война кончится – и это тоже пройдет. – Устремляя слайдер вниз по склону в направлении базы, он прибавил скорость.

– Мы разумные, цивилизованные существа, Лалелеланг, даже если и не полностью соответствуем в этом плане стандартам Вейса. Мы не какая‑нибудь сорвавшаяся с цепи машина, которую все должны бояться.

– Вы опасны именно потому, что разумны.

– Однако сейчас это сослужит нам с вами добрую службу. У меня есть доступ к военным файлам и оборудованию, которого нет у вас, и мы сможем через подпространство выходить на библиотеки где угодно.