– Могу спорить, что уж она‑то точно отправится с тобой.

– Отправится? Кто? – От ее напора он опешил.

– Канарейка, с которой ты везде шляешься. Вейс проклятая.

Какое‑то время он никак не мог поверить в достоверность происходящего. Когда ему это, наконец, удалось, он только рот открыл от изумления, уставившись на нее.

– Наоми, ты что, ревнуешь к чужачке? Ты не хочешь ли сказать, что историк Лал, вейс с Махмахара, и я поддерживаем какие‑либо иные отношения, кроме профессиональных? – Он изумленно покачал головой. – Да какие еще отношения могут быть между нами?

Наоми не хуже его понимала, насколько безумно все это. Но это ее не остановило.

– Ты видишься с ней ежедневно. Вы с ней работаете, уединившись. Стоит ей потребовать – и ты рядом, только она тебе понадобится – и она тут как тут. Ты ей полностью доверяешь, ты мне сам рассказывал. – Она непокорно сложила руки на груди. – Я бы назвала это отношениями. Понимай, как знаешь.

– Я вовсе не доверяюсь ей.

– Нет? У вас общие тайны. Я это знаю, потому что, когда я спросила о вполне определенных вещах, о которых вы шептались, ты отказался мне о них рассказывать.

– Это часть моей работы. Дело – и только дело. – Она начала его раздражать.

– Ой ли? Ходят всякие байки и сплетни. Я всегда считала все это пустыми шуточками, но, пробыв на войне достаточно долго, можно всякого насмотреться и призадуматься.

– Наоми, – жестко сказал он, – ты слишком многое позволяешь своей фантазии от огорчения.

– Да? Хотелось бы в это верить. Только почему ты тогда убегаешь?

Он глубоко вздохнул.

– Никуда я не убегаю. Ты прекрасно знаешь, что меня переводят. Это все просто твоя дурацкая…

– Что? – перебила она. – Романтичность? Может быть. Разве тебе твоя вейс не говорила, что мы понятия не имеем об истинной романтике? О настоящей красоте? Что наша концепция романтики – всего лишь жалкая производная нашей противоречивой природы? Может быть, они и правы. – Она слабо пожала плечами. – Мне бы, конечно, хотелось их опровергнуть – прямо здесь и сейчас. Только, я полагаю, у меня не получится, так ведь?

– Историк Лал и я, мы уважаем друг друга за возможности, которые можем предоставить друг другу в профессиональном отношении.

– Ну конечно же. – Интерес ее увял. Голос потух. – Я лишь к тому, что эта пернатая видит в десять раз больше, чем я. И, насколько я знаю… Теперь уже он зло оборвал ее.

– Ничего ты не знаешь!

– Да. Наверное, ничего. – Глядя прямо перед собой, выпрямив спину, она напряженно проследовала мимо него прямо к двери, которая при ее приближении автоматически распахнулась, и, не оглядываясь, вышла. Дверь закрылась.

Он молча стоял у изножия кровати, зная, что пойти за ней значило бы совсем все испортить. Если бы она была из Ядра, то… но если бы она была из Ядра, то никакой стычки бы не произошло, в ней не было бы необходимости.

Мучительный конец взлелеянных отношений, по необходимости жестокий. Он устало вздохнул. После освобождения Чемадии Наоми и сама вскоре получит новое назначение. И если генерал прав, а сомневаться в достоверности его информации не приходится, то очень скоро все вооруженные силы Узора окажутся настолько заняты, что едва ли останется время размышлять о личных отношениях. Но, во‑первых, он, конечно же, не мог всего этого объяснить Наоми. А во‑вторых, он каким‑то чутьем понимал, что для нее это было бы малоутешительно.

Он знал, что они сроднились. Фронтовые связи были не редкостью, даже необходимостью, ибо поддерживали душевное здоровье участников боев. Понятно, что Наоми стремилась к большему. Но он был столь занят и поглощен своими делами, что не удивительно, что знаков этого не заметил.