Федор показал рукой на скамью. Я присел и приготовился к разговору, расстегнув ворот. Боярин мерил комнату шагами, лицо его было угрюмым. Что-то, неведомое мне, угнетало его — я чувствовал, как непросто ему начать разговор, но терпеливо ждал, когда Федор соберется с мыслями.

Кучецкой тяжко вздохнул.

— Не удалось мне все задуманное свершить, Георгий. Можно сказать — не выполнил я задание государя. Единственное, что остается — забраться в дом к одному человеку.

Федор оглянулся на дверь, понизил голос:

— Он посланник папы римского и при дворе Сигизмундовом вроде папского легата. Почти все списки грамот, что король посылает, у него есть. Надо бы нужную грамотку государю нашему, Василию, доставить. К самому Сигизмундову хранилищу не подобраться, да и тревога изрядная поднимется, а легат, я думаю, об утрате молчать будет. Коль и заметят пропажу — сделают новые списки с грамот, тем и кончится. Только вот как это сделать? — обреченно развел руками Федор.

Боярин снова нервно зашагал по комнате, снедаемый тяжкими думами. Я понял, что у Федора нет не то что плана действий, — даже зацепиться было не за что. Боярин принялся рассуждать вслух:

— Дом у легата — каменный, дверь из кованого железа, ну и прислуга, конечно. Штурмом дом не взять, он — как крепость. Обманом разве что в дом проникнуть? Что присоветуешь? — без всякой надежды посмотрел на меня Кучецкой и присел рядом.

— А план дома есть? Где этот священник хранит списки грамот?

— Рассказывал человеку моему конюх его о расположении комнат. Спальня легата и кабинет его на втором этаже. А вот где документы легат хранит — про то конюх не ведает. Мыслю — в кабинете.

— Пойди еще попробуй в том кабинете найти бумаги нужные, — почесал я затылок. — Не на видном же месте они лежат!

— Это верно, — снова вздохнул Федор. — Да что о кабинете говорить, когда мы не знаем даже, как в дом проникнуть.

Боярин снова встал и зашагал по комнате. Ночную тишину нарушали только нервные шаги государева стряпчего. Я лихорадочно думал, пытаясь представить себе обстановку. Как назло — ничего путного в голову не приходило. Мимо прислуги незамеченным на второй этаж не проникнешь, они на службе не спят — обязанности свои несут справно. Вот! А когда спят? Эта мысль мне определенно понравилась. Я представил себе ночную операцию — действовать придется по обстоятельствам, тихо и быстро. Это — шанс!

Мое оживление не осталось незамеченным — Федор вперился в меня взглядом.

— Я проникну, — решился выручить побратима, хоть и не представлял пока, как это сделаю. — Только желательно легата из дома выманить, чтобы его ночью в доме не было.

— Чего удумал-то? — недоверчиво покосился Кучецкой.

— Не скажу пока, лишнее. Сделай так, чтобы легата на одну ночь дома не было, остальное — мои дела.

— Попробую, — воспрянул духом Федор.

— А грамотки с виду каковы? Я же прочесть не смогу, что там написано.

— Если бы я их видел, сказал бы.

— Так вдруг у него там целый мешок разных грамот — что же мне, все тащить?

— А что еще остается?

— Тогда решено: беру все, что найду. Повозку какую-нибудь недалеко от дома поставить надо. Если я ночью с мешком по улицам расхаживать буду — первые же встречные стражники за вора примут и в тюрьму отведут.

Федор подумал немного:

— Выполню, даже ратников своих дам, пусть недалече крутятся, в случае чего — тебе на помощь придут, отвлекут на себя слуг.

— И еще мыслю: как грамотки возьму — кабинет поджечь. Даже если не только кабинет, но и что другое в доме сгорит, нам убытка никакого, а легат подумает — случайность.