Его порыв прикоснуться к ней был сильным и приводил в замешательство. Желание обнять Ариану, утешить ее, поцелуями прогнать ее печали было для него совершенно новым и пугающим. Он никогда не обнимал женщину, чтобы утешить ее, – им всегда двигала похоть. И Ранульф решительно подавил в себе порыв успокоить Ариану. Он не хотел, чтобы она поняла, как сильно он ее хочет – или как на него действуют ее слезы.

– Почему ты плакала?

– Я не плакала, – ответила Ариана, но дрожащий голос опровергал ее слова.

– Нет? – Ранульф поднял руку и вытер катившуюся по щеке слезинку. – В таком случае, отчего у тебя мокрое лицо? – Она молчала, и Ранульф прищурился: – На меня не повлиять слезами, демуазель. И не поколебать женскими чарами.

Ариана услышала это несправедливое объяснение ее мотивов, и ее пронзила обида. Она была слишком горда, чтобы пользоваться подобными уловками, и никогда этого не умела. Ни разу не появившись при дворе, она не умела флиртовать и не знала, как склонить мужчину к выполнению своих просьб.

Ранульф сердито взглянул на Ариану:

– Я задал тебе вопрос и жду честного ответа. Почему ты плакала?

Ариана отвела взор.

– Моего отца объявили изменником… на мне позор потери его владений… я ваша пленница, милорд… вы расторгли нашу помолвку. Кажется, у меня хватает причин для слез.

– То, что я обошелся без кровопролития и без издержек длительной осады, не успокаивает твою совесть?

Ариана печально покачала головой:

– Мой отец надеялся на меня.

– А мой король надеялся на меня, – резонно ответил Ранульф. – Я только выполнял приказы Генриха.

Ариану задело, что он таким рассудительным тоном приводит разумные аргументы, но прежде, чем она успела придумать достойный ответ, Ранульф озадачил ее новым вопросом:

– Ты сказала, что с радостью расторгнешь наше обручение. Ты говорила правду?

Она царственно вздернула подбородок:

– Я никогда не лгу, милорд.

– Тогда почему ты из-за этого плачешь?

– Если я больше не хочу выходить замуж за вас, милорд, это еще не значит, что я вообще не хочу замуж!

Ранульф задумчиво посмотрел на Ариану, не понимая, отчего она так тревожится. Она еще молода и достаточно красива – невероятно красива! – поэтому с легкостью привлечет к себе внимание другого поклонника.

– Не вижу причин, по которым ты не можешь выйти замуж.

– После того как меня отвергли? Без приданого, которое я должна принести своему новому лорду? Подозреваю, что это сделало мое будущее замужество невозможным.

– Почему невозможным, демуазель? Может быть, то, что замок твоего отца достался мне, и несправедливо… но отсутствие приданого не должно стать непреодолимым препятствием для брака. За тобой нет дурной славы, а у благородной девицы, да еще и девственницы, всегда найдутся женихи. Может быть, кто-нибудь из моих собственных вассалов заинтересуется тобой.

– И захотят подобрать твои объедки?

– Объедки?

– Да кто поверит в мое целомудрие после того, как ты вынудил меня спать в твоей постели?

Морщины на лбу Ранульфа разгладились, и он захохотал, чем привел Ариану в окончательное замешательство.

– Как просто насмехаться над моей болью!

Его взгляд смягчился.

– Я не насмехаюсь над тобой, леди. – Ранульф помолчал, всматриваясь в ее лицо. – Что, замужество так важно для тебя?

– Как и для любой женщины. Мужчина сражается, участвует в турнирах и путешествует. А у женщины есть только дом и семья.