– Может быть, – угрожающе произнес Ранульф, – ты пытаешься прикрыть кого-то? Это не в тот ли лес ты ходишь развлекаться со своим любовником?

Ариана вздрогнула и подняла на него расширившиеся глаза.

– Ты прекрасно знаешь, что у меня не было любовника до тебя.

– Есть способы утолять страсть, не нарушая целомудрия.

– У меня никогда не было любовника, – повторила Ариана с растущим негодованием.

Лицо Ранульфа помрачнело.

– А вассал твоего отца? Тот пленник, которого ты освободила, – Саймон?

Ариана, не дрогнув, ответила на его взгляд.

– Ни Саймон, ни какой-либо другой мужчина.

– Так будет и впредь, – произнес Ранульф негромким напряженным голосом. – С этого дня и всегда я буду твоим единственным любовником. Я убью любого мужчину, который осмелится прикоснуться к тебе. Ты меня поняла?

Прислушиваясь к удаляющемуся звону шпор, Ариана в ужасе прижала ладонь ко рту. Боже милосердный, что она натворила? Непростительная глупость – возбудить подозрения Ранульфа! Ранульф вовсе не дурак, он опытный рыцарь и отлично знает, как подавлять вражеское сопротивление. В поисках мятежников он прочешет весь восточный лес и вполне может наткнуться на тайну, за которую она готова отдать жизнь.

Она будет молиться о том, чтобы тайна Кларедонского леса как можно дольше оставалась тайной.

Ранульф не нашел ни волков, ни мятежников, ни каких-либо признаков грядущего бунта в обширном лесу, находившемся не столь уж далеко от замка.

Охота оказалась удачной, развлеклись они отменно, убив двух вепрей и пять ланей, но самое искреннее облегчение Ранульф испытал, поняв, что его подозрения были беспочвенны. Найди он в лесу Саймона Креси, он бы без колебаний пронзил его мечом.

Мысли об Ариане заставляли Ранульфа пришпоривать коня, когда он возвращался под конец дня в замок. Ее очарование пело у него в крови, когда он отдавал поводья пажу и мчался вверх по башенной лестнице. Ранульф увидел Ариану в зале, где она распоряжалась невольниками, зажигавшими факелы вдоль стен и устанавливавшими столы на козлах посреди зала, и пульс его участился.

Она была одета в ниспадающее блио из бледно-желтого шелка поверх темно-красной камизы с длинными рукавами. Золотой ободок, надвинутый на лоб, поблескивал в свете факелов, и ее светлые распущенные волосы тоже; они сверкали медью, и золотом, и льняными прядями.

На ней не было его подарка, с острым разочарованием отметил Ранульф, но и без него она была красавицей. У него просто дух захватило.

Ариана нерешительно остановилась около возвышения, дожидаясь Ранульфа. Пейн, только что весело смеявшийся со своими приятелями, быстро пошел в ее сторону и оказался возле нее первым. Рыцарь склонился над ее рукой и улыбнулся с мужским одобрением. Ранульф сердито стиснул зубы.

– Твое присутствие украшает этот зал, леди, – восхищенно произнес Пейн, выдвигая для Арианы стул. – Правда, Ранульф?

Ранульф, раздосадованный тем, что вассал его опередил, что-то согласно буркнул.

– Это платье тебе идет, – добавил он приглушенным голосом.

Ариана скромно опустила глаза:

– Благодарю, милорд. Было очень любезно с вашей стороны вернуть мне мою одежду. – Ее мягкая колкость больно ужалила, и Ранульф рассердился еще сильнее.

Хорошо хоть еда – пусть и не пиршество – все же оказалась самой вкусной с тех пор, как он захватил Кларедон. Дичь, которую они убили, не будет разделана до завтра, но им подали фазана, и жареного молочного поросенка, и копченую селедку, и все это было с пряностями и тающим во рту соусом.