Он засмеялся негромким, очень мужским торжествующим смехом и сильнее сжал ее ягодицы, ритмично приподнимая и опуская Ариану до тех пор, пока все ее тело не охватило огнем, пылавшим неудержимо. Она прерывисто дышала прямо ему в ухо, неистово двигая бедрами и расплескивая воду из ванны по всему полу. Еще несколько мгновений, и Ариана достигла пика, выгнувшись над Ранульфом, беспомощно запрокинув назад голову и впиваясь ногтями в его тело.

Услышав ее низкий, громкий, неудержимый вопль, Ранульф перестал сдерживаться, сильнее прижал ее к себе и вонзился еще глубже – его возбуждение было под стать ее горячечному безумию.

– Господи Боже!..

Словно сквозь жаркую пелену, Ариана почувствовала, как его мощное тело напряглось, услышала хриплый неясный стон… и Ранульф содрогнулся под бешеным напором страсти.

Когда все кончилось, они еще долго не отпускали друг друга, тяжело дыша, а волны дикого, неудержимого наслаждения омывали их, постепенно сходя на нет.

Придя в себя, Ариана сообразила, что, обмякнув, лежит в объятиях Ранульфа, уткнувшись лицом в его мокрое плечо. Он поглаживал ее голую спину, гладил ее по волосам, и руки его были нежными и успокаивающими.

Выйдя из ванны, он отнес Ариану на постель, уверенно, аккуратно положил ее на матрас, ни на миг, не выпуская из объятий, и лег на нее, накрыв собой ее мокрое нагое тело. Он страстно желал снова обладать Арианой, хотя прошло всего несколько мгновений после того, как он испытал самое восхитительное наслаждение в своей жизни.

Вонзаясь в жаркую, шелковую сладость, Ранульф дрожал от страсти.

Ариана глянула в его лицо, смуглое, напряженное, а потом снова отдалась пламени, пылавшему между ними.

Они больше не были врагами. Они стали двумя телами, стремившимися превратиться в одно, и два сердца бились в унисон, объединенные одним чувством.

Глава 17

Целых два дня Ранульф оставался с Арианой в своих покоях. Все это время он провел, даря наслаждение ей и обучая ее, как подарить наслаждение ему.

Невольники приносили им еду прямо в комнату и не забывали о воде для ванны и топливе для очага. Больше никто не решался нарушать покой Черного Дракона. Только Пейну позволялось видеть Ранульфа полчаса утром и столько же вечером. С остальными вассалами и старшими слугами, требовавшими внимания лорда, Пейн разбирался сам. Всех остальных гнал прочь.

Ранульф никак не мог насытиться Арианой и тем неописуемым восторгом, который она в нем пробуждала. Он не мог припомнить, чтобы более дивно проводил время с женщиной.

Ласки Ранульфа сводили Ариану с ума, заставляя откликаться с чувственной несдержанностью, которая ее смущала.

– То, что ты со мной делаешь, порочно. И это что-то дикарское.

– Дикарское, точно. Я научился этому у куртизанки-сарацинки, а она – в одном из борделей для язычников в Святой земле. Сексуальное искусство Востока стоит похвалы, ты согласна?

– Оно развращенное и непристойное, – настаивала Ариана. – Но вынуждена признать и в самом деле эффективное.

«Пресвятая Мария, и еще, какое эффективное», – сонно думала Ариана, вспоминая сокрушительное воздействие, какое оказывали на ее чувства постыдные ласки Ранульфа. Но ему совершенно ни к чему было добавлять к своему личному арсеналу еще и это искусство. Его доблесть с женщинами и так подавляла.

За эти сокрушившие ее сердце дни Ранульф, словно вы жег на ней свое клеймо, навеки сделав ее своей. Но никакие девичьи грезы о нем не могли подготовить Ариану к тому, сколь разрушительной окажется действительность. Черный Дракон покорил не только ее тело, он покорил саму ее душу.

И все же Ариана не хотела, чтобы Ранульф догадался, как сильно он на нее повлиял, потому что тогда она и вправду превратится в его рабыню. Нет, она могла только пытаться сохранить свое достоинство перед этим великолепным самоуверенным воином и молиться о том, чтобы не дать себе погибнуть.