– Да, милорд.

Ранульф помолчал. Он вглядывался в ее безмятежное лицо, и в его душе бушевали противоречивые чувства. Может быть, он и в самом деле слишком суров с Арианой? Может, настало время дать ей возможность доказать свою правоту?

– Завтра я уеду по делам, – сказал, наконец, Ранульф бесстрастным голосом. – Если дождя не будет, можешь пойти. На всякий случай возьмешь с собой вооруженную охрану, а то вдруг наткнешься на волка, который любит красивую плоть.

Ариану удивило, что Ранульф так легко дал ей свое разрешение, не упомянув ни о мятежниках, ни о любовниках. И если весь остаток вечера он казался спокойнее, чем обычно, если время от времени кидал на нее пристальный взгляд, Ариана убеждала себя, что все это игра воображения.

На следующее утро она с облегчением увидела, как Ранульф с отрядом рыцарей куда-то уезжает. Ариана обрадовалась, что его не будет: одно дело – обвести вокруг пальца своих стражей, и совсем другое – бдительного Ранульфа.

Она надела одно из самых старых шерстяных платьев и накидку и велела оседлать свою лошадку и трех лошадей покрепче для двух камеристок и кларедонской повитухи. Пока женщины составляли в короба своих лошадей корзинки, глиняные кувшины и складывали мешки, Ариана приготовила две корзины с едой – хлеб, сыр, жареное мясо, овощи и сушеные фрукты. Добавив туда несколько плоских бутылок вина, она взяла еще одну для нормандских стражей.

В такое чудесное утро охранявшие их рыцари в доспехах и лучники казались излишней предосторожностью. Дожди прекратились, воздух был прохладным и свежим, весенний ветерок был насыщен ароматами трав и диких цветов, в изобилии растущих вокруг.

Компания продвигалась вперед мимо похожих на лоскутное одеяло то зеленых, то бурых полей, через влажные от росы луга, на которых цвели весенние цветы, и остановилась на опушке восточного леса.

Все утро Ариана делана вид, что тоже собирает травы, но сейчас, когда женщины разошлись в разные стороны, она пошла вперед и углубилась в самый лес.

К тому времени как Ариане удалось ускользнуть от остальных, сердце ее колотилось как сумасшедшее. Она не сомневалась, что никто вслед за ней не пошел, но все равно торопилась, ступая почти бесшумно по ковру из мха и перегноя.

Добравшись до убогой хижины, стоявшей в роще из берез и боярышника, Ариана остановилась. Глаза ее застилали слезы, и перед ними все расплывалось. Солнечные лучи заливали поляну золотистым свечением, придавая ей почти неземной вид, но Ариана знала, что обитателям хижины, к ее величайшей печали, не до красот природы. Смахнув слезы с ресниц, Ариана заставила себя идти дальше, понимая, что ей некогда предаваться тоске.

Она сделала все, что нужно, и вышла из лесу примерно через четверть часа – с тяжелым сердцем, как всегда после этих посещений, но с куда более легким, чем за все время, прошедшее после захвата Кларедона Ранульфом.

Непонятная тишина на лугу ее встревожила. Не видно было ни женщин, ни стражей, навязанных ей Ранульфом. Все они исчезли.

На их месте, на дальнем краю луга, верхом на боевом коне молча сидел облаченный в доспехи рыцарь.

Ариана резко остановилась и в ужасе уставилась на него. Черный Дракон ждал ее, устремив на девушку пронзительный взгляд. Шлем закрывал почти все суровое лицо, скрывая его выражение, но даже на таком расстоянии Ариана чувствовала, как клокочет в нем ярость.

Глава 18

– Матерь Божья! – выдохнула Ариана и побелела.

Ранульф неподвижно сидел на своем огромном черном коне, положив правую руку на меч. Его мрачный облик показался Ариане мстительным, языческим и безжалостным.

Над лугом закричал дикий ястреб, но Ариана его не услышала. Она застыла на месте, глядя, как Ранульф тронул коня и медленно направился в ее сторону. Грудь стиснуло ужасом, когда он остановился рядом с ней и поднял забрало шлема.