Сигурд долго ехал молча, напряженно ища возражений на слова Рольфа.

— Но я знаю, что Хальвдан стремится заполучить шкатулку! — наконец сказал он. — Я слышал, как он толковал об этом с Дагруном — и о том, как они выманят у меня шкатулку, когда я достаточно им доверюсь. Вся эта их так называемая доброта — подкуп, и ничего более! — добавил он с горечью.

— Йотулл алчет шкатулку ничуть не меньше, чем Хальвдан, — заметил Рольф. — Различие только в методах их действий и в том, удастся ли тебе после этого остаться в живых. Знаешь, я могу представить, как ты разделяешь эту потаенную мощь с Хальвданом… но Йотулл не из тех, кто любит делиться.

Сигурд упрямо помотал головой.

— То, что мне принадлежит по праву рождения, я не намерен делить ни с Хальвданом, ни с Йотулл ом. Стремления Йотулла мне хорошо известны, так что можешь меня этим не изводить. Но только Йотулл может вывести меня отсюда и доставить в Свартафелл, чтобы поскорее открыть шкатулку.

Хальвдан, видишь ли, считает, что я еще не готов увидеть то, что там внутри.

— Понятно. Стало быть, все, что тебе нужно, когда избавишься от Хальвдана, — приложить все силы, чтобы избавиться и от Йотулла, — заключил Рольф. — Неплохой выбор, Сигги, — все равно что между молотом и наковальней.

— Я вижу, ты сегодня напрашиваешься на неприятности? — Сигурд косо глянул на Рольфа и до конца дня больше не обменялся с ним ни словом. Его собственные злосчастные сомнения составляли ему неплохую компанию, так что к вечеру он уже глубоко погрузился в бездны отчаяния и нерешительности.

Никакая мрачность и ничья хмурая физиономия не могли помешать Рольфу скоро воспрянуть духом, и он весело насвистывал над горшком с вареной бараниной, когда появился Адиль с важными новостями. Маг ударом посоха распахнул настежь двери и поспешно нырнул внутрь — вернее, влетел с порывом ветра, точно сухой лист.

— Наконец-то! — радостно вскричал он, швыряя в угол посох, от которого брызнули искры. — Хальвдан изгнал Йотулла! Ему велено собрать вещи и до зимнего солнцестояния покинуть Хравнборг — или же пенять на себя. От души надеюсь, что он изберет первое, — Хальвдан наверняка прикончил бы его перчаткой. — Адиль рухнул в свое любимое кресло и удовлетворенно захихикал. — Долго же я дожидался, пока Йотулл получит по заслугам! Так ему и надо — больше не будет пренебрегать властью Хальвдана.

— По мне, так зимнее солнцестояние — слишком долгий срок, — отозвался Рольф, обеспокоенно глянув на Сигурда. — Хорошо бы он убрался прямо сегодня.

Сигурд хранил ледяное молчание, гадая в душе, что же теперь предпримет Йотулл. Одно лишь он знал наверняка: он покинет Хравнборг вместе с Йотуллом. Оставаться здесь — значит, оказаться в тупике. Уже большинство учеников Боргиля вернулось к своим прежним постам на стенах и укреплениях, а их лошадей включили в список неприкосновенного запаса на случай голода.

Счастье Сигурда описало полный круг, и теперь он снова оказался далеко внизу, даже ниже, чем когда впервые прибыл в Хравнборг. Дни стояли морозные и пасмурные. Рольф говорил, что впереди их не ждет ничего хорошего: часами нести стражу на продутых ветром валах, поджаривать пятки в очаге, чтобы окончательно их не отморозить; а компания у них будет самая изысканная — бывшие солдаты более чем преклонных лет, дородные и чем попало вооруженные хозяйки, свирепостью превосходящие троллей, и, конечно, молокососы Боргиля, если мамочки отпустят их воевать.

— Но Хальвдан не переживет этой зимы без помощи Йотулла, — сказал вслух Сигурд. — На каждого из нас приходится по два десятка доккальвов, если не больше.