Когда пришло время отправляться в путь, снег и ветер неукротимо завывали вокруг Свинхагахалла. Йотулл расхаживал по полуобвалившимся стенам крепости, и ветер свистел, залепляя снегом его бороду. Вернувшись в зал, он раздраженно содрал с себя плащ и объявил:

— Я готов прозакладывать суму и посох, что эта метель порождена магией!

Ветер дует с юга — стало быть, из Хравнборга. Ну, если только это дело рук Миклы! Я повешу дрянного крысеныша вниз головой на полсотни лет!

Рольф при упоминании Миклы просиял, но Сигурда пробрал зловещий озноб, когда он представил, что из Хравнборга на него может направляться враждебная магия. Входная дверь затряслась на петлях, и Сигурду послышалось снаружи сопение морока. Он взялся за рукоять меча… и ветер словно издевательски захохотал, веселясь при мысли о скиплинге, который готов в одиночку бросить вызов бешенству пурги.

— Неужели нельзя все же отправляться в путь? — спросил он. — Весенние метели обычно подолгу не тянутся.

— И эта не протянется, — пробормотал Йотулл, роясь в своей суме. — Мы отразим ее чарами, да такими, что эти ничтожества затрясутся с ног до головы. — Он схватил в охапку какие-то инструменты и амулеты и торопливо зашагал к узкой винтовой лестнице, которая вела на самые высокие стены цитадели — наилучшее место для сотворения чар.

Сигурд ерзал на месте и злился, а Рольф и Бьярнхард сидели у очага друг напротив друга и делали вид, что дремлют, но на самом деле сверлили друг друга подозрительными взглядами. То и дело Сигурд подходил к двери и прислушивался — ему все чудились приглушенные тревожные крики, но он не решался открыть дверь, опасаясь нападения морока. Вместо себя он посылал наружу слуг, одного за другим, — но эти плуты не спешили возвращаться.

Последним отправился за дверь Слинг, прежде всласть поспорив и попеняв, что это-де не его обязанность — быть на посылках; на деле, как подозревал Сигурд, в его обязанности входило развлекать Бьярнхарда и шпынять командиров, которые приходили за приказаниями ярла.

Бездельник едва только успел выскользнуть за дверь, а Сигурд — запереть за ним последний из множества засовов, как Слинг бешено забарабанил в дверь снаружи, захлебываясь от визга. Он ввалился в зал еле живой, с льесальвийской стрелой в спине. Бьярнхард заковылял к двери, хватаясь за меч, но Сигурд уже снова захлопнул и крепко запер дверь.

— Они здесь! — прохрипел Слинг, в ужасе озираясь. — Точно белые волки в снегу. Тишина… смерть… стрелы!

— Это Хальвдан, — угрюмо сказал Бьярнхард, и кривая усмешка рассекла наискось его лицо. Он похлопал Сигурда по плечу:

— На сей раз есть кому биться за меня, и он не подведет. Этот меч выстоит против перчатки Хальвдана. Я знал, что не зря выжил, — горбатый, безногий, но выжил: ради мести, сладостной, бесценной, последней мести.

Рольф поднял взгляд от белого как мел умирающего Слинга — в глазах доккальва, обращенных к Сигурду, остывал немой укор.

— Но, Сигги, ты ведь не станешь драться с Хальвданом? Вспомни, ведь он дважды спас тебе жизнь!

Сигурд вслушался в топот ног, приближавшийся к двери, и дрожь охватила его в предвкушении боя.

— Если он считает, что я покорным пленником вернусь в Хравнборг, — да, я буду с ним драться! Драться до смерти, если он захочет отнять у меня шкатулку. Я-то знаю, что он явился именно за ней!

Бьярнхард извлек из ножен свой меч и встал за спиной у Сигурда.

— Толку от меня немного, Сигурд, но я постараюсь прикрыть тебя сзади — как положено истинному другу. — Он метнул злобный взгляд на Рольфа, который все еще склонялся над Слингом.

— Я не подниму руки на Хальвдана, — отрезал Рольф.