Хальвдан перевел на него яростный взгляд:

— А Йотулл и Бьярнхард, по-твоему, ничего такого не замышляют? Ты думаешь, они славные, честные ребята и заботятся только о твоем благополучии?

— Нет, не думаю, — ответил Сигурд. — Я больше никому не верю. Ни тебе, ни им. Я следую своей дорогой и намерен открыть шкатулку, а если ты вздумаешь мне помешать — тебе же хуже. Ты уже пытался обмануть меня, и я больше не верю твоим словам.

— Вот речь воина, Сигурд! — вставил Бьярнхард. — Так назови Хальвдана лжецом, и покончим с этим!

Хальвдан шагнул к Бьярнхарду:

— Прикуси язык, или я закончу дело, которое не завершил когда-то. Ты и сейчас урод, и прежде не был красавцем, так что мир с твоей смертью много не потеряет. Свои дела с тобой я улажу после, а сейчас я должен разобраться со скиплингом.

Сигурд указал острием меча на дверь.

— Если так, то наш разговор закончен. Ни за что на свете я не вернусь в Хравнборг с тем, кто намерен убить меня.

Бьярнхард захихикал. С полдюжины доккальвов украдкой спустились с лестницы и с мечами и топорами подобрались к его креслу.

— Наши шансы, Хальвдан, скоро сравняются. Без боя тебе не взять ни скиплинга, ни шкатулку. Он явно не желает с тобой идти, да и вряд ли, на мой взгляд, ему стоит соглашаться. В конце концов, он гость в Свинхагахалле, и мой долг — не допустить, чтобы он попал в руки невежественных изгоев, то есть твоей шайки. Как ни прискорбно, а придется тебе убраться отсюда без скиплинга и без шкатулки — ты уж сам рассуди, какая потеря тебе больнее. Так что же, Хальвдан, уйдешь ты, как подобает рассудительному человеку, или же выставить тебя с треском? — Он усмехнулся и кивнул на темный силуэт Йотулла, который молча переводил взгляд с Сигурда на Хальвдана и Бьярнхарда с холодным напряжением хищной птицы, нацеливающейся на жертву.

Вместо ответа Хальвдан сорвал с плеч и отшвырнул свой плащ, чтобы без помех выхватить меч. Льесальвы тотчас приготовились к бою. Йотулл обнажил меч, сжимая в левой руке посох.

— Нет, нет! — воскликнул Бьярнхард, взмахом руки веля Йотуллу отойти прочь. — За меня будет сражаться кое-кто другой. Сигурд жаждет сойтись с тобой в поединке, Хальвдан. Я дал ему вот этот меч, и настала пора испробовать клинок в деле. Ничто не может так обрадовать меня, как вид твоей крови на клинке, который я вложил в его руку.

Хмуря черные брови, Хальвдан поглядел на Сигурда, на его меч и опять на Бьярнхарда. Затем, презрительно фыркнув, он вложил свой меч в ножны.

— Я не стану сражаться в неравном поединке. Это ничем не лучше убийства.

— Ложь! — Сигурд сверкнул глазами и шагнул ближе, угрожающе взмахнув мечом. — Я не новичок в бою и не был им еще до того, как пришел в ваш мир.

Своим отказом драться ты оскорбил меня, так вот — я вызываю тебя защищаться или умереть. Не говоря уже об этом оскорблении, я должен отомстить за несчастья Тонгулля. Посмей-ка отрицать, что это твоими стараниями тролли изгнали оттуда всех поселенцев, а виновной в их злодействах объявили мою бабку, и она умерла, не выдержав позора!

Хальвдан едва сдерживал гнев, но все же его рука не легла на рукоять меча.

— Я и в самом деле отрицаю это, по-прежнему отказываюсь пресечь твое невежественное и глупое существование. Готовься к возвращению!

— Господин мой. — Дагрун шагнул вперед. — Он не захочет уйти с миром.

Не сказать ли ему твою тайну?

— Нет, Дагрун, — нетерпеливо бросил Хальвдан, — не в этом месте и не на остриях мечей!

— Хранить все в тайне — не лучший выход, — пробормотал Дагрун, неохотно отступая и все еще озабоченно хмурясь.