Не знаю, как написать, шоб вы поняли, но это все чистая правда.

До недавних пор, точно не помню, я, как и вы, щитал, шо вся эта брехня нащет перевоплощения — бред собачий. Но вот лежу как-то раз и пробую свой самодельный продукт, ежли вы понимаете, о чем это я, и вдруг произошло шо-то потрясающее. Типерь-то я думаю, что вошел в контакт со своим духом. В мозгу у меня вроде как шо-то вспыхнуло, вот как камета пронеслась, а патом я смог путешествовать по всем сваим жизням взад-вперед. Вот ей-ей, не вру.

Это вышло самое потрясающее мысленное путишествие всех времен. И знаете, шо я понял? Не стану долго морочить вам голову. Во все времена я был пророком. Мог предсказывать наперед шо произойдет. Когда я открываю рот у меня само собой так и льется нащет будущего. Сперва я удивлялся, а типерь уже попривык.

Спирва я был той теткой — Кассандрой — которая сказала Троянцам нащет большого деревянного коня. А он как вы знаете кишел греческими солдатами. Патом я стоял на улицах Рима и гаварил Юлию Цезарю остерегаться Мартовских Ид. Он не слушал и все мы знаем шо с ним стало. А ище патом я предупреждал Наполеона не соваться в Россию, но он тоже не слушал.

Скажу я вам, нелегкое это дело быть пророком. Патамучта их никогда не слушают. А если слушают то им никогда не нравится, шо ты сказал. Ежли повезет тибя просто бросят в глубокое падзимелье. Я типерь думаю может я потому и за решетку угодил, плохая карма из прошлой жизни. Но бывает и хуже. Иногда тебе выжигают глаза докрасна раскаленной кочережкой, а иногда самого тибя жгут на столбе. Ни так, ни этак ничего хорошего».

Еще один чокнутый. Я вздохнула. И что я такого совершила, в прошлой жизни, разумеется, чтобы заслужить эту кару? Однако я продолжала читать.

«Типерь мне кажется, шо ближе всех к тому, шо я типерь, был друг Атауальпы (правильнописание?) караля Инков. Этого друга звали Уайна а сичас меня зовут Уэйн. Вам не кажется шо это потрясающе? Я сказал Атауальпе, шо испанцы — это плохо, плохие парни которые ищут золота и сокровищ и кажется в конце концов он мне поверил, да только позно.

А в канце этого мысленного путишествия, которое, как мне типерь кажется, длилось аж несколько дней, я вернулся в настоящее, только уже другим. И тут мне тоже никто не паверил. Я пытался им говорить, а они слышать нехотели. Позванили в полицию и упрятали меня в больницу на несколько недель.

Я и врачам гаварил. Они мне тоже не верят. Я им и про историю рассказывал. Я хотя не очень учился, а историю завсегда любил. Сматрел все передачи по телику нащет всяких древних тайн и всего такого. Всегда гадал и чиго мне это так нравится, а типерь-то, канешно, знаю. Все за щет моих прежних жизней как прарока».

К этому времени я, разумеется, догадалась, кто это написал. Но был ли во всем этом хоть какой-то смысл? А если был — смогу ли я его вычленить?

«Кагда я вышел полиция ище мной очень интиресовалась, — продолжал автор. — Так я ришил поехать в Перу, пасматреть вдруг смогу приблизиться к этому Уайне, который как писал и есть я. Поэтому я адалжил немного деньжат у брата, только ему не сказал, так шо он, наверно, так же на меня зол, как и все остальные.

Зато вышло все-таки здоровско. Я подружился с девчонкой, ее по-настоящему звать Меган. В прошлой жизни она была Жаной Дарк и потому знает, шо это такое.

А самое важное во всем этом то, шо я с тех самых исторических пор знаю где лежит сокровище. Я видел золотые гарада какие вы ищите через дыры в скалах. А особенно я знаю где Атауальпа спрятал самое натрясающее сокровище, которое испанцы так и не нашли. А знаете откуда я знаю? Патамучта сам памагал ему его прятать. И видел его своими собственными глазами то есть в той жизни, канешна. И оно здесь рядом. Я один раз его нашел, только немного ашипся так шо мне нада найти его снова. Тогда смагу расплатиться с братом шоб он не злился, а ище заплачу дифицит каждой страны в мире.