— Крозар!

Я поспешно поднял руки.

— Тихо! Освобождайтесь от основной цепи. Весла пока надо держать в ряд — сами знаете. Мы освободим наших товарищей на верхней палубе… а потом… тихо !

Конечно, сохранять тишину они не могли.

Как только их шарахнуло по мозгам травматической дубиной освобождения, как только они поняли, что быть рабами им больше незачем, удержать их стало невозможно.

Исполосованные кнутами голые тела хлынули на куршею, где сквозь щели виднелось небо и длинные ряды голых ног гребцов двух верхних палуб. Один из кнутовых дельдаров взглянул в разделяющую палубу узкую щель и заорал. Я метнул нож, как метал некогда терчики — женское оружие моих кланеров, — и он повалился, захлебнувшись криком и собственной кровью. Наступив ногой на его тело, я высвободить нож из горла убитого. Мне порядком претило разбрасываться оружием.

Рабы уже взбирались по опорному шпангоуту верхних палуб, переваливались через набортные концы вальков, там где те лежали в положении «ровно» на задающих им пределы гребных рамах. Они голосили как безумные и размахивали цепями. Я догадывался, что немногим придет в голову освободить своих товарищей; их потрясенное сознание было охвачено теперь единственным желанием — перебить всех магнатов, что попадутся им на пути. Прошу заметить, такое желание представлялось мне тогда вполне достойным — да простит меня Зар.

Я сам лез наверх, точно какой-то горный грундал, сжимая в зубах окровавленный нож. Признаться, это один из немногих случаев, когда мне довелось скалить зубы.

Бросившись к замкам большой цепи зигитов, я пробежал по захрустевшему у меня под ногами телу кнутового дельдара, измолоченному чуть ли не в фарш. Острие ножа потыкалось в замке, раздался отчетливый щелчок, слышный даже сквозь весь этот гвалт, а затем зигиты, уже подготовленные к восстанию поразительным появлением своих товарищей снизу, заревели и забушевали с цепями в руках.

Засвистели стрелы, и один из рабов закричал и упал навзничь, пронзенный стрелой навылет. Экипаж свифтера среагировал быстро.

Иного я и не ожидал.

Только подавляющее численное превосходство позволяло нам захватить судно.

Трудно представить себе весь тот гам и то неистовство которые царили в те мгновения. Шпангоуты от палубного настила отделяло лишь узкое пространство, почти щель, и в этой тесноте голые заросшие люди выли и дрались, прорываясь к свету. Мы лезли наверх. И с нами взбирался Сег Сегуторио. Завладев кнутом, он так огрел им по голеням кнутового дельдара, что тот с воплем рухнул прямо в безжалостные когти рабов, которые растерзали его в клочья.

На верхней палубе с её куршеей и решетками по обоим бортам над нижними рядами, словно бьющее об утесы море, бушевали рабы. Добраться до замков главной цепи транитов будет нелегко. Со стороны носа свифтера уже бежали обратно магдагские солдаты в длинных железных кольчугах. В воздухе все чаще свистели стрелы. Мне предстояло добежать до табенакля весельного начальника, а это был неблизкий путь. Барабанный дельдар издал единственный затяжной визг и бросился улепетывать на корму. А там виденный мной ранее магдагский офицер уже выхватил длинный меч.

Вот этот-то меч мне и требовался для полного счастья.

Но прежде все-таки следовало заняться замками. И тут рядом весьма кстати оказался Сег. Один вид кнута у него в руках поверг весельного начальника в такой ужас, что тот заорал, словно его резали. Я нагнулся к первому замку, и возле меня в палубу тут же впилась стрела. Офицер, пригибаясь, уже бежал к нам, выкрикивая что-то угрожающее. Загорелая обветренная физиономия магдагца так побагровела от ярости, что ему явно грозил апоплексический удар.

Замок щелкнул, раскрылся, а я выпрямился и метнул нож.

Офицер невнятно кулдыкнул что-то и упал на палубу, как тряпичная кукла.