— И что?

— И после этого она воспользовалась огненной магией. Ей не помогли бы даже зажмуренные глаза. Повязка из толстой кожи — может быть… Сейчас у нее сожжены глаза.

Денис почувствовал, как мелко задрожали кончики пальцев и зашевелились волосы на голове.

— Она… ослепла?

— Нет, — пожал плечами тьер. — Вернее, да, но на время. Когда боль успокоится и Таяна придет в себя, она сможет излечить свои глаза. Ожог магический, и магия же его может и снять. Но в ближайшие день‑два боль будет терзать ее…

Жарова постепенно начало охватывать тихое бешенство. Прекрасно понимая, что с тьером следует быть предельно осторожным и что с людскими мерками к нему подходить не стоит, он все же не удержался:

— Ты просто бесчувственная тварь…

Некоторое время Тернер молчал, облокотившись на меч и изучающее оглядывая Жарова, как будто видел его впервые в жизни. Затем медленно произнес:

— Это будет ей хорошим уроком. Пользоваться магией нужно с умом.

Смерив хищника неприязненным и даже слегка отдающим ненавистью взглядом, Денис сел рядом с девушкой, положив ее голову к себе на колени. С трудом отлепив сведенные судорогой руки от ее лица, он увидел чудовищно опухшие, воспаленные веки неприятного багрового цвета. Из‑под этих похожих на оладьи складок обожженной кожи все еще сочились слезы.

— Терпи, девочка, — шептал он, гладя ее волосы. — Терпи, хорошая моя. Ты поправишься, только потерпи немного.

Ее тело вздрагивало, он видел, как из прокушенной губы сочится по подбородку темная струйка. Пальцы Таяны вцепились в его ладонь, как в якорь, связывающий ее с реальным миром, вцепились так сильно, что местами проткнули кожу.

Тернер некоторое время смотрел на эту парочку, затем, пожав плечами, подошел к одному из ургов — последнему, оглушенному ударом и потому все еще живому. — Поговорю с ним, — коротко бросил он, не оборачиваясь. Рука тьера подхватила отнюдь не маленькое тело урга и без труда закинула его на плечо. Спокойными шагами, будто бы и не было на спине девяностокилограммовой туши, он двинулся в проход меж деревьями. — Далеко собрался? — фыркнул ему вслед Денис. — Поговорю с ним, — не меняя ни слов, ни интонации повторил тьер.

— Здесь нельзя, что ли?

Тернер замер, словно налетев на каменную стену. Затем медленно обернулся. — Можно и здесь. — Теперь в голосе хищника звучала столь неприкрытая издевка, что Денис даже опешил. Он вообще не ожидал от тьера подобного проявления чувств, привыкнув за время пути к его постоянному спокойствию. — Можно, конечно, и здесь… но тогда, боюсь, ваша тонкая натура, Дьен, не выдержит этого испытания, А я не выношу запаха блевотины…

С этими словами он вместе с ношей исчез в темноте.

Тернер появился лишь спустя час. Все это время Денис так и просидел почти неподвижно, непрерывно поглаживая голову дрожащей Таяны. Поток слез почти прекратился, но боль, видимо, была чудовищной. От каждого его прикосновения девушка вздрагивала, и ему казалось, что даже самые легкие касания причиняют ей дополнительные муки. Но стоило ему остановиться, как слабый ее стон, в котором смешивались страдание и просьба, заставлял ладонь снова опускаться на шелковистые волосы.

Хищник был один. Он молча подошел к почти погасшему костру, швырнул в огонь несколько ургских топоров — их рукояти обещали стать неплохими дровами, к тому же желания заниматься заготовкой топлива у тьера не наблюдалось и в более спокойное время. Топорища тут же с готовностью вспыхнули.

— Урги не так давно разгромили крепость, — ровным голосом сообщил он, как будто бы информировал о погоде на позавчера.