Между тем, пароход начал движение. Уверен, что из присутствующих может только с десяток человек, кто вообще понимает, какое эпохальное событие нынче происходит. Ничего, поймут все, когда прочитают мои статьи в газетах о том, что Россия встала на пусть прогресса. Абы только бурлаки не взбунтовались и не пошли убивать меня, Кулибина, да громить нашу Нижегородскую парохододелательную верфь.

Пароход шёл плавно, пусть и шумел при этом изрядно. Тут не было кают, но почти плоская палуба была под навесом. Всё-таки начал накрапывать дождь, и я даже несколько порадовался этому факту. Столько сил и строителей были нагнаны нами в последний месяц, чтобы минимизировать любые выверты природы, что даже было несколько обидно, если бы небесная канцелярия поставила вопрос о бессмысленной работе, и всё прошло без дождя.

— Это превосходно, — сказал Аракчеев, наконец подошедший ко мне после сухого поздравления в начале праздника. — Можете мной располагать, если понадоблюсь, чтобы создавать подобное. Но я ещё хотел бы, чтобы вы, Михаил Михайлович, поняли меня правильно относительно вашего ареста и моего бездействия. Никогда не будет такого, чтобы я воспротивился воле императора. Раз кто-то посажен в крепость под арест, значит есть на то причины.

Прямолинейно, конечно, но хотя бы понятны мотивы, которыми руководствуется в своей службе, да и жизни, Аракчеев. Алексей Андреевич хочет либо быть, либо казаться служакой, ну, так учтём данный факт и не станем питать иллюзий в дальнейшем. А так, он мне нужен. Потому никаких упрёков, чтобы неприязнь не повлияла на работу. Буду держать дулю в кармане.

— Отбросим недомолвки. Вы уже возглавили русскую артиллерию? — решил переменить я тему.

— Согласовывается. На это место есть претенденты, но государь обещал мне, а я верю слову монарха, — отвечал Аракчеев.

Разговор не ладился, и я был рад тому, что рядом сновал туда-сюда Николай Резанов, и решил сперва познакомить Николая Петровича с Аракчеевым, а после полностью перевести внимание на соучредителя РАК.

Сложный он человек, этот Резанов. Вот разграничены же полномочия между ним и Крузенштерном, а они всё равно поссорились на почве того, в каком статусе будет участвовать судно Юнона в предстоящем уже через две недели походе. Всё же понятно: Иван Фёдорович Крузенштерн главный в море и во время переговоров с американцами, так как знает их элиту, в остальном Резанов главный на суше, но не в море.

Признаться, я тайком от Резанова порекомендовал Крузенштерну обратиться в Адмиралтейство и взять там чёткое подтверждение полномочий и определить официальный статус Юноны. Сам же я уже имею подтверждение о дозволении кораблю РАК присоединиться к кругосветному плаванию русского флота.

После того, как гости, их мужская большая половина, сошли с парохода, оказалось, что многие женщины плачут. Мужчины, было дело, всполошились, но когда узнали о причинах, заулыбались. Это так женщины прослезились из-за романсов, которые исполняла моя служанка Прасковья под аккомпанемент гитариста из оркестра Вяземского.

— Миша, это… — моя ненаглядная также встретила меня с мокрыми дорожками на симпатичных щёчках. — Как же берёт за душу, как это чувственно. Твои романсы — они великолепны. Я благодарю Бога, что стала женой такого тонко чувствующего человека.

Но не успели мы обсудить тексты романсов, как прозвучал свист, а за ним последовал первый взрыв, и уже ночное небо расцветилось множеством огней. Ну, а дальше… Такого фейерверка ещё не видели в России, по крайней мере Кулибин, долгое время занимавшийся такой забавой при Екатерининском дворе, заверял, что на мою свадьбу будет лучшее шоу. Так и было. Всё взрывалось с разными рисунками, одна ракета менялась на десяток, зашипели фейерверки, забились яркими искрами огненные фонтаны из-под земли. Чуть вдали, где гуляли горожане, судя по восторженным крикам, творилась вакханалия — Нижний Новгород ликовал, входя в экстаз от увиденного.