— Александр, я жду не твоего пустопорожнего воркования, а прямого ответа: что ты думаешь о том, что Мальта стала нашими владениями! — сурово требовал Павел от своего сына.

Как же сложно сдавать экзамен, а не чем иным такие разговоры с отцом не назвать, когда с тебя требуют прямого ответа. Но Александра учили, что для правителя прямой ответ — это заведомо ошибка. Нужно говорить так, подбирать слова таким образом, чтобы оставлять для себя пути отхода. «Господа, вы не так поняли мою фразу», «Нет, нет, я имел ввиду несколько иное», «Что вы, это сказано в общем, в частности сие имеет иное значение», — вот примеры, как можно выходить из щекотливых ситуаций и сохранять большее количество довольных почитателей гения государя.

Но отец-император, он не такой, не Фредерик Лагарп, учитель Александра, отличающийся свободными нравами и очень демократичным подходом к обучению. Не привык наследник, чтобы его пороли. Нет, до физического насилия не доходило и в разговорах с государем, но Александр называл «поркой» требовательный тон отца и выволочку за то, что наследник вновь уходит от ответа.

— Я жду! И заметь сын, не только я один, там, — Павел указал рукой на массивную дубовую дверь. — Уже в нетерпении Уитворт, английский посол, а также Кобенцль [посол Габсбургов в России]. Австриец уже уведомил меня, что собирается убыть из Российской империи, но, как видишь, остался для аудиенции. И я намерен принять одновременно и англичанина Уитворта и Людвига фон Кобенцля. Пусть, смотря в глаза друг другу будут слушать, что я им скажу, а то закручивают интриги.

Александр было дело выдохнул, его отец часто переходил с темы на тему и была вероятность, что наследнику не придется прямо высказываться про Мальту. Но он ошибся.

— Не думаешь ли ты, Александр, что я забыл о своем вопросе? — сказал император, чуть отвернулся и, неестественно скосил голову к правому плечу.

Придется отвечать, такой вид Павла Петровича не говорит, а кричит, что сейчас нельзя отмалчиваться. Мало того, Александр своим молчанием довел ситуацию до того, что теперь не оставалось шанса для правдивого ответа, ну или прямой лжи, вопреки собственному мнению.

— Нужно всеми силами цепляться за Мальту и оставаться последними рыцарями Европы, отец. Разве иное мнение может быть правильным? Иное — это поругание чести, не выполненные обещания перед славными в своей истории госпитальерами. Сложно сие осуществить, это да, но мы — величественны и России благоволит Господь Бог, потому и способны защитить нуждающихся в опеке, — бессовестно лгал Александр, вдохновляясь тем, что постепенно, но голова Павла выправлялась, а подбородок вздымался.

Значит все правильно сделал наследник, и время гнева откладывается. Правильно, это да, но Александр внутренне поморщился. При всей своей изворотливости он не любил такую явную ложь, когда приходится говорить о том, что ну никак не правда.

Наследник, на самом деле, считал, что история с Мальтийским орденом — это утопия, нереальность, которая может располагаться на страницах красивого рыцарского романа, но не укладывается в реал-политик. Нет, он понимал, что Мальта — это ворота между восточной и западной частями Средиземного моря. И обладать такой вот крепостью почти в центре Средиземноморья — очень привлекательно. Но что стоит за потугами закрепиться на острове?

Это означало рассориться с Францией. Да и пусть, хотя внутренне Александр несколько симпатизировал республиканцам за их кодексы, либеральные реформы, ненавидя их только за казни монарших особ.