Иди туда, не знаю, куда, делай то, не знаю что. Но такая формулировка мне вполне подходит. Доклад о политических действиях Суворова — это не донос на фельдмаршала, который обязательно назовет императора козлом. Это нормальная и нужная работа, а я согласую с Александром Васильевичем что и как писать. А вообще создается впечатление, что вновь была проверка, наверное, на честь и достоинство.

— Ваша светлость, вы позволите поговорить с вашим медикусом, господином Роджерсоном? — спросил я, когда Безбородко ударился в пространные рассуждения про роль Российской империи в мировой политике.

— Да, конечно, но только скажите мне, Михаил Михайлович, вы никого не знаете, кто мог бы передавать письма через английских купцов в Ревеле адресованные мятежникам, тому же Ричарду Паркеру, — как бы между делом, спросил канцлер.

— М-м… Нет, ваша светлость, не могу знать, — ответил я, сумев сохранить самообладание.

Знает? Не должен. Нет… Да точно не должен. На Карпа не выходили, парня, который сыграл английского франта в той операции, никто не нашел. Он сейчас и вовсе отправлен в путешествие в Константинополь-Стамбул, чтобы зарисовать все турецкие укрепления, что скрыты от русских глаз, которые пристально смотрят на вероятный театр боевых действий, когда проплывают Босфор.

Но тогда что? Наверняка, англичане столь рьяно роют землю, что озадачили и самого русского канцлера. Они знают, что послание было из русского Ревеля, скорее всего Уитворт рвал и метал, но предъявить ничего русскому канцлеру не мог, так как кроме показаний английского купца, ничего у них быть не может. Но зачем тогда меня спрашивать? Или на подобный вопрос отвечали многие из русского общества и я просто один из них, но не более?

Не показывая некоторого волнения, я направился к Роджерсону. Не сказать, что лейб-медик принял меня с распростертыми объятьями, или радостно кинулся исполнять все то, что я ему посоветовал. Но, за-ради того, чтобы не показаться невежливым послушал.

Что такое артериальное давление, гипертония, я знал. Моя бабушка из прошлой жизни весьма внимательно относилась к своему здоровью и тонометр в ее руках был может и чаще, чем стакан с водой. А воду она пила регулярно и по часам.

Если Безбородко станет моим покровителем, то пусть проживет чуть больше. А для этого…

— Выпишите растения боярышника из Европы, причем быстро. Настойки из цветков боярышника при частом пульсе из жилы помогают быстро улучшить состояние больного. При кризисах… когда продолжительное время Александр Андреевич будет чувствовать себя неважно, давать ромашку. Полностью убрать кофе и крепкий чай, давать цикорий вместо сих напитков. Каждый день есть черноплодную рябину. Жирное, острое убрать. Вареное мясо и много овощей, — резюмировал я тогда свою лекцию.

Роджерсон уже знал о том, что его коллеги используют в медрицинских целях американское растение, которое в России прозвано боярышником, при этом почти не распространено, кроме как в оранжереях. И вот это знание позволило медику отнестись к моим словам хоть с малой долей внимания, но точно не без оного. А еще я быстро начертил на листе бумаги самый, какой только знал, примитивный тонометр. Я указал Роджерсону на то, что такой прибор могут изготовить в мастерской инструментов при Академии наук, а, если что, то каучук для груши можно испросить в моей мастерской по производству карет. Не знаю точно, смогут ли, но попробовать же можно.

Думал еще рассказать про метод пальпации и направить лейб-медика на путь новаторства в медицине, но… Боюсь, как бы все сказанное мной не было забыто уже через минуту после окончания разговора.