Потому, уже на следующий день после Рождества повстанцы созвали Совет и решили не тратить время, но идти на англичан. Англия праздновала праздник и была, как и почти все страны в такой период, не расторопной. Потому, когда разведка донесла о том, что в припортовый город Голуэй прибыли англичане и привезли с собой много грузов, Тон и Юмбер настояли идти туда и захватить город, чтобы еще большее количество восставших можно было обуть и вооружить, ну и накормить. Тем более, что англичан было не более полка.

— В бой! — скомандовал Вольф Тон, который не имел на это право, однако, этот был все же больше призыв, чем приказ.

С пафосом во всем: одежде, коне, в блеске шпаги и надменном виде, Жан Юбер указал направление удара. Четыре колонны французских войск и… что-то непонятное, что должно было быть колоннами ирландских повстанцев, двинулись вперед.

Первый и главный просчет франко-ирландского командования заключался в том, что нужно было все же обождать и не начинать активнейшие действия сразу же после высадки французского корпуса. Или, по крайней мере, не устраивать атаку в разгорающейся битве при Голуэй. Солдаты поскальзывались на камнях, падали и ломали себе конечности, нередко умудряясь ломать ружья. Порой в большая часть коробки в колоне могла лежать на льду. Утром ударил морозец, и земля представляла собой скорее лед. Лишь некоторые ирландские отряды не падали, так как озаботились особо обработать обувь.

Громыхали выстрелы и разрывы бомб, порт Голуэй подвергался бомбардировке поддерживающей наступление французской эскадрой. При этом и английскому гарнизону было чем ответить французам, возомнившим себя могущими сражаться с Англией и на морях.

Два фрегата под британским флагом были поставлены боком и на якоря. По сути, они представляли собой выдвинутые вперед стационарные батареи. И французы разбирали эти корабли в щепки, пока не подошли достаточно близко и с западного мыса по кораблям республиканцев был открыт огонь береговой артиллерии, ранее скрытной. Результат — французский линейный корабль столь поврежден, что предстоит взывать к высшим силами, чтобы он не потонул, а город должен быть франко-ирландским войском взят. Потому как доплыть до Франции уже невозможно. Одно спасение — стать на ремонт в Голуэйе

Голуэл ранее был лояльным английской короне. Купечество города повязало себя связями с Англией и не хотело подвергать свой бизнес угрозам. Но с тех времен прошло уже более полувека и нынче Голуэл представлял собой забывший о развитии портовый городок. Между тем, именно здесь, на всем Западном побережье Ирландии, было собрано большинство ирландцев, которые выступали за Англию. Потому сегодня ирландцы стремились убить ирландца.

Но была существенная разница между атакующими франко-ирландскими войсками и обороняющимся англо-ирландским гарнизоном. Если англичане рассчитывали послать на убой лояльных местных жителей, то бригадный генерал Жан Юмбер делал ставку в штурме на французские войска, а так же вполне сильный и более-менее обученный отряд Вольфа Тона. Такое решение было принято на Совете «Общества объединенных ирландцев» и генерал-республиканец, которому предписано всячески заигрывать с повстанцами не противился повести в бой именно французов. Тем более, что он не хотел делиться славой победителя.

Генерал-лейтенант Ральф Эбикромби был направлен в Ирландию только лишь месяц назад. Он не успел освоиться, да и занимался в основном тем, что принимал грузы провизии, оружия, пороха и всего нужного для войны, чтобы создать в этом порту базу для дальнейшего охвата всего западного побережья острова. Из войск у генерала шотландского происхождения был только один пехотный полк, с приданной артиллерией. Но было более пяти тысяч ирландцев, которые прибыли служить английской короне, а многие и для того, чтобы просто прокормиться.

Эбикормби посчитал нужным послать в атаку ирландцев и те, нехотя, понукаемые английскими офицерами, пошли в бой.