Местом встречи для всякого рода «иванов», как называли криминальных авторитетов, был выбран ресторан «Крым», открывшийся месяц назад. Как раз из-за этого заведения на Обводном канале и возникли первые серьёзные споры с криминалом. Стоявшая на въезде в город таверна и до ребрейдинга приносила большую прибыль. Мало того, это заведение было своего рода информационным центром. Отсюда бандитские элементы узнавали о прибывающих в Петербург людях.

Своё имя и лицо я светить не хотел, однако, выходила такая ситуация, что мне придётся называть себя тем, кто я есть. Дело в том, что ряд банд курировались или прикрывались весьма высокопоставленными чиновниками. Это были в основе полицмейстеры и уровнем ниже моего, всё-таки я в третьем, а то и во втором эшелоне власти. Всякого рода полицейские ротмистры или майоры, так или иначе, были связаны с криминалом, порой помогая и зарабатывая лишь бездействием.

Раньше появлялись планы устроить своего рода «ночь длинных ножей» — вырезать всех за один день, причём, не только бандитов, но и тех, кто покрывал их деятельность. И уже начала готовиться подобная акция, но в последний момент я всё отменил. Дело в том, что, просчитывая риски, осознал большую вероятность того, что моё имя будет замешано в столь масштабной операции. Не то чтобы это плохо — убивать преступников. Здесь другое. Сам факт, что дворянин станет заниматься таким делом, уже будет порицаться в обществе. Для того, чтобы убить более чем шесть десятков бандитов, у меня должны быть столь неоспоримые факты и доказательства для оправдания перед законом и дворянской честью, чтобы вопрос был поставлен так: он не мог иначе. И всё равно подобное поставит кляксу на листе бумаги, где я пытаюсь писать историю своей жизни и карьеры. Так что приходится как-то договариваться и через частичную хитрость всё же реализовывать план.

— Мы здесь для того, чтобы не было лишней крови, — открывал встречу Барон.

Он всё ещё чувствовал себя неважно после ранения, однако, не мне же общаться с «Иванами». Я своего рода «свадебный генерал». Сдерживающий фактор, не совсем понятная для бандитов фигура. А у этого контингента всегда развита чуйка на опасность. И в неизвестность, как правило, они не стреляют.

— Ты, мил человек, не по себе одёжу взял. Отчего моих людей прогнали из твоих рестораций? Я работаю в городе уже третий десяток лет, а нынче ты, Барон, свои трактиры ладишь и людей выгоняешь, — сказал один бандит.

Это был уже седовласый старик с большим шрамом на лице. Очевидно, что этот товарищ играет первую скрипку в разбойничьем оркестре Петербурга.

— Колун, ты сам мне давал земли в городе для работы. Я всегда тебе платил нужное. И сейчас относил серебро, не меньше, чем ранее. Да, мы взяли два трактира на чужой земле, готовы заплатить за это, но частью. Вот такое наше предложение, — сказал Янош Крыжановский, более известный в криминальных кругах, как Барон.

— Ты, лях, неблагодарным оказался, — взял слово другой бандит. — Тебя не трогали, уважали. Какого ляду ты продался?

— А ты с разумом говори, а то и язык укоротить можно. Иль я не знаю, чьи люди напали на меня, и кто убил моих братов, — сказал Барон и встал из-за стола, демонстрируя готовность к силовому решению всех вопросов.

Но Янош не смог сделать и шага, у него, видимо, закружилась голова, и польский шляхтич, ставший бандитом, вынуждено сел на свой стул.

— Обвинение серьёзное… Но ты, Барон, уже не наш, оттого и законы не для тебя, — с видом мудреца изрёк Колун.

— Кому продался? Где твой хозяин? — выкрикнул третий из шести пришедших на сходку.