-  О чём разговор! - воскликнул Карсидар. - Если ты только не устал за время путешествия по западным землям…

    -  Я?! Устал?! - Ипатий выглядел возмущённым. - Да за кого ты меня принимаешь! После того, как друг твой Андрей меня выходил, я наоборот чувствую себя гораздо лучше, чем…

    -  Да куда тебя несёт-то! Ну, куда?.. - появившаяся на пороге комнаты с кувшином мёда Звенислава едва не плакала. - Ты на себя-то посмотри, на кого стал похож! Калека ведь совсем! Как тебя татары в последний раз отделали…

    -  А я сказал: поеду!!! - Ипатий изо всех сил хватил кулаком по столу. - А раз сказал, так тому и быть! Хромота не мешает мне скакать на лошади, а ордынцы ещё не пробовали, как я дерусь левой рукой. И коли Давид не возражает…

    -  Ах, Давид не возражает! - Звенислава подбежала к ним, с громким стуком поставила кувшин, метнулась назад к двери и уже с порога крикнула:

    -  Ну и тащись к татарам в логово, старый хрыч! Лекарь Андрей уехал, кто ж тебя, дурака, в другой раз выхаживать станет?! И ты, Давид, тоже хорош: на нём же живого места не осталось! Он же весь изрубленный, изломанный, а ты его!..

    Не договорив, Звенислава повернулась и, всхлипывая, бросилась вон. Уже издалека донеслись неразборчивые причитания: «Все вы, вояки, одним миром мазаны…»

    -  Баба, она баба и есть, - проворчал Ипатий, наполняя мёдом отделанный серебром рог и передавая его Карсидару. - Вроде бы обо всём договорились. Вроде бы согласилась не протестовать, а отпустить тихо-мирно. Выходит, рассчитывала, что ты откажешься брать меня в поход. И понимает ведь, что я всё равно поеду, что не усижу в Киеве, - а непременно должна сварку учинить! Но - горяча, горяча…

    Ипатий улыбнулся, наполнил мёдом второй рог, заговорщически подмигнул Карсидару и спросил, хитро прищурившись:

    -  Милка твоя тоже так беснуется?

    Карсидар отвёл глаза и смущённо кашлянул в кулак.

    -  Нет. Больше плачет.

    Ипатий зычно хохотнул, хлопнул его по плечу и сказал:

    -  Так выпьем же за то, чтобы поскорее расправиться со всеми нашими вороженьками и вернуться с победой домой целыми и невредимыми!

    Они осушили рога, вновь наполнили и выпили за благую весть, которую архангел Гавриил принёс в этот день Приснодеве Марии и принялись закусывать, чем Бог послал (так выразился Ипатий, хотя блюда появились на столе явно не по велению Иисуса Христа, а стараниями Звениславы). И только тогда Карсидар перешёл к главному.

    -  Кстати, Андрей мне привета не передавал? - спросил он как бы между делом, невзначай, и тут же настроился на мысли Ипатия, чтобы не пропустить ровным счётом ничего.

    -  Андрей? - сотник рассеянно пожал плечами. - Да вроде нет. Я бы запомнил, ежели бы что важное… А ты чего-то ждал?

    Недоумение Ипатия было вполне искренним, к тому же, судя по его мыслям, он явно не собирался ничего утаивать. Карсидар с трудом подавил горький вздох. Значит, вот так и ушёл Читрадрива из его жизни - тихо, незаметно… и навсегда. В лучшем же случае - на многие-многие годы…

    -  Да ладно, всё в порядке, - с деланной небрежностью произнёс Карсидар. - Ничего важного я не ждал. Просто к слову пришлось.

    И, чтобы переменить тему разговора, попросил Ипатия ещё раз рассказать о путешествии к последнему западному морю.

    Сотник охотно повторил то, что поведал в королевском дворце.