Но шепетек отреагировал на это по-своему, со скорбным видом воскликнув:

    -  Ой-ё-ё-ё-ё-ё-ёй! Сразу становится заметным гибельное гойское влияние на порядочного а'ида! Конечно, у гоев не принято читать священные книги, поскольку все поголовно полагаются на устные проповеди священников. Правда, к сожалению, и у наших слово ребе зачастую значит больше, чем весь танах, вместе взятый, но у нас, по крайней мере, принято обучать детей читать на священном языке.

    -  Как, всех детей?! - изумился Карсидар.

    -  Поголовно, - подтвердил Зерахия. - Взять хотя бы Иисуса. Кем он был? Плотником, сыном плотника. Подумаешь, важная птица! Тем не менее, Мария занималась образованием сына, как и всякая нормальная мать. В четвёртой главе книги апостола Луки рассказывается, как Иисус читал субботний текст в собрании. Разве неграмотный может читать?

    -  Ладно, ладно, пока что мы сбились на другое, - напомнил Карсидар, - и я никак не услышу, про что ты хотел мне рассказать.

    -  Пурим. Праздник наш, - ответил Зерахия, подняв глаза к небу. И тут же затараторил сбивчиво, глотая отдельные звуки и даже целые слова:

    -  Я тебе вот что… ты только выслушай! Пур - на священном языке «жребий»… Твой друг-колдун на священном… когда к учителю приходил. Значит, и ты должен знать… Это жребий, Д'виид, жребий! В этот день… судьба народа… Нашего народа, Д'виид!

    -  Что за судьба? Какая? - не понял Карсидар.

    -  Судьба всего народа. Всех йегудим, - Зерахия сделался озабоченным и выглядел теперь то ли разочарованным, то ли попросту усталым. Но зато заговорил спокойно:

    -  Гаман вздумал погубить всех, возвёл наклёп Ахашверошу. Но прекрасная королева Эсфирь сказала: «О король, я также из числа этих людей, так что если начинать убивать йегудим, прикажи убить меня первую». И тогда Ахашверош отдал жизнь Гамана Мордехаю. Йегудим одержали победу… но потому лишь, что уповали на Адоная, на Его милость, а не на свои силы!

    Голос шепетека окреп, и сузив вспыхнувшие странным огоньком карие глаза, он продолжал:

    -  Сегодня последний день таханит Эсфирь - поста царицы Эсфири, вечером заходит сам пурим. Ты с войском выступаешь как раз завтра, в день праздника. Это знак, Давид! Несомненно, знак… Запомни: в этом походе будет решаться и твоя судьба, и судьба твоего дела, то есть подчинённых тебе воинов. У тебя есть выбор, и довольно простой: либо ты обращаешься за помощью и поддержкой к Адонаю, как и надлежит поступить всякому а'иду, но тогда прекращаешь колдовать - либо продолжаешь уповать на собственные силы. И тогда ты непременно проиграешь. Вот, собственно, всё, что я хотел сказать тебе ещё вчера. Но ты ускакал, а теперь…

    Зерахия глубоко вздохнул, махнул рукой и, не удерживаемый Карсидаром, побрёл прочь.

    -  Чего хотел от тебя этот иудеянин? - спросила перепуганная Милка, когда Карсидар вернулся в дом.

    -  Он насчёт снаряжения моих «коновалов» приходил, разве не слыхала? - проворчал Карсидар.

    -  Слыхать-то слыхала, - сказала тихо Милка, и голос её дрогнул:

    -  Да только про народец этот много лихого болтают.

    -  Они младенчиков воруют и кровушку из них пьют, - вставила старая мамка, выныривая из дверей Милкиной комнаты. - Владычице Приснодева Мария, спаси и помилуй! Я-то как бросилась к нашему Андрейке, так и дрожала над ним вот по сей час! Неужто, думаю, супостат этот к нашему малышу подбирается…

    Карсидар вспомнил, как мамка рассказывала когда-то Милке, что у колдунов «нос крючком, уши торчком», велел старухе прекратить причитать и идти накрывать к завтраку, а сам в прескверном настроении заперся в своей комнате.