Новый?! Андрей Ярославович?! Так стало быть, ему невтерпёж поскорей занять пустующее место? Очень насторожила людей такая поспешность.

    Зароптали новгородцы, возмутились, но вскоре приумолкли и стали ждать, чтобы перво-наперво высказался молодой князь, а за ним и городские старшины.

    Андрей смотрел на волнующееся море голов с высоты каменного помоста и, внешне спокойный, ожидал подходящего момента для начала речь, от которой зависело слишком многое. Итак…

    -  Новгородцы! - крикнул он, едва гомон толпы стал стихать. - Вот, я обращаюсь к вам со своим делом: нет у вас более князя, пришла пора нового призывать. Зовите же меня!

    Андрей замолчал и прислушался. Шум окончательно утих, народ слушал его очень внимательно. Хорошее предзнаменование! И он продолжал:

    -  Сами знаете, время нынче смутное, неспокойное. Отовсюду можно ждать нападения - с запада, с востока, с севера или с юга. Так не лучше ли подумать заранее, кто станет во главе вашего войска и защитит вас, жён ваших и детей ваших, ваши земли и добро от супостата? Ведь нет у вас более князя! Мой возлюбленный доблестный брат Александр, победитель шведов и немецких рыцарей, почил навеки. Я скорблю о нём вместе с вами, честные новгородцы, но тем не менее говорю: не время сейчас предаваться печали, надо думать о защите родной земли. Подумайте об этом, люди, подумайте, пока не поздно!

    Я же подхожу вам во всём. Отец мой, славный князь Ярослав Всеволодович, неоднократно сиживал на новгородском престоле. Скажите, честные новгородцы, было ли между вами какое несогласие? Аль прогневил вас батюшка чем? Княжил у вас Фёдор Ярославович, самый старший из нас, Ярославовых сынов. Разве ж был он плохим правителем? Второго из братьев, Александра Ярославовича, вы только-только оплакали и предали его останки земле. Теперь, значит, мой черёд по старшинству пришёл.

    Да и я сиживал на новгородском престоле! Не так давно это было, чай, не забыли о том. Так разве плохо вам было под моею властью, честные новгородцы? Александра Ярославовича со слезами и рыданиями провожали вы вчера в последний путь, а ведь перед этим дважды изгоняли из города! Я же с вами не ссорился, сами знаете. Так неужели мы не поладим, неужели не поймём, не полюбим друг друга, ежели вы смогли понять и полюбить Александра Ярославовича, которого перед тем дважды прогоняли, но прогнав, призывали вновь и вновь? Разве ж я не прав, честные новгородцы?..

    Андрей замолчал, ожидая ответа на свои слова, которые, как ему казалось, прозвучали весьма убедительно. Тем не менее, вече молчало, пауза явно затягивалась. Кандидат на престол хотел заговорить вновь, повторно воззвать к благоразумию, требующему непременного присутствия в Новгороде полководца, причём именно из числа Ярославичей, следующего по старшинству за Фёдором и Александром, когда из толпы лениво проговорили:

    -  А чего ты спешишь на княжий стол, как голый в баню?

    Вопрос был задан как бы нехотя, этаким в высшей степени ленивым тоном, но тем большее действие возымел он на застывших в напряжении людей. Сначала отдельные, неуверенные смешки зародились в разных местах Ярославова Двора, но всё больше вокруг наглеца, осмелившегося говорить такое самому великому князю Владимирскому и Суздальскому. Эти смешки рассыпались окрест и вскоре вернулись новой порцией веселья, усилившись и окрепнув, принялись разрастаться и шириться, набирая по дороге мощь. И вот уже хохочут все, кто собрался на вече. Смеются открыто, даже слегка нагловато, ухмыляются в бороды, подкручивают усы и крякают от сомнительной остроты.

    Но что отвечать Андрею Ярославовичу? Повторять, что следует поторопиться для их же, новгородцев, блага? Не говорить же, в самом деле, о необходимости утереть нос выскочке Даниле…

    И поскольку князь замешкался с ответом, из среды городских старшин, столпившихся на другом конце помоста, выступил посадник Олекса, откашлялся, степенно разгладил бороду и заговорил:

    -  Ты, Андрей Ярославич, на людей не серчай.