Но что отвечать Андрею Ярославовичу? Повторять, что следует поторопиться для их же, новгородцев, блага? Не говорить же, в самом деле, о необходимости утереть нос выскочке Даниле…

    И поскольку князь замешкался с ответом, из среды городских старшин, столпившихся на другом конце помоста, выступил посадник Олекса, откашлялся, степенно разгладил бороду и заговорил:

    -  Ты, Андрей Ярославич, на людей не серчай. Люди, они завсегда дело говорят. Вот как сейчас. Ну, подумай сам: кого нам теперь бояться? Шведам да немецким рыцарям наши дружины, возглавляемые твоим почившим братом (вечная наша благодарность и светлая память покойнику), наподдали знатно, ты сам о том сказал. Вряд ли они вдругорядь сюда сунутся. Югра да поморы - то данники наши, и мы что-то не слыхали, чтоб они бунтовать супротив нас вздумали. На юге у нас Киев с Данилой Романовичем. Спору нет, мощная то держава, да только разве Данила Романович не призывал тебя и дядю твоего Святослава Всеволодовича… - посадник сделал едва уловимую паузу, но претендент всё же уловил её, - …к миру? Разве не заставил вас клясться в том на могиле отца и брата? Разве сам Данила Романович не обещал уважать свободу северных земель? Да оно и понятно: ему требуется время, дабы укрепить собранное недавно королевство. Ну, и кроме того, Данила Романович расширяет свои владения на юг, это ни для кого не секрет. А татарва… Что ж, эти действительно не прочь пожировать за наш счёт. Да только путь в нашу землю лежит для них через Киев, а южане показали уже, что берут за право прохода слишком высокую пошлину, которую собака Бату был не в силах заплатить.

    Посадник гордо поднял голову, скрестил на груди руки. В толпе послышались одобрительные возгласы.

    -  Так что не взыщи, Андрей Ярославич, но мы не видим, какая такая угроза нависла нынче над Великим Новгородом, а значит не понимаем причины, по которой ты так торопишься занять опустевший со смертью брата престол, - докончил он.

    -  А ведь Олекса Игоревич дело говорит, - подал голос архиепископ Спиридон, подходя к посаднику. - Так что объясни, Андрей Ярославич, почто порешь горячку, да смотри, не увиливай.

    -  А чего ж я буду объяснять… - начал тот, пытаясь на ходу подыскать ещё какой-нибудь убедительный аргумент, но в голову не приходило ничего путного. Князя сильно раздражала и даже бесила отвратительная манера здешних людей величать друг друга по имени-отчеству, словно все они были князьями. И когда Спиридон назвал посадника Олексой Игоревичем, Андрей едва сумел подавить инстинктивное негодование.

    -  Ты настоял, дабы мы скликали вече, тебе и ответ держать, - с лёгким нетерпением заметил архиепископ.

    Андрей почувствовал, что всё идёт не совсем так, как надо… то есть совсем даже не так, как он ожидал! Если в головы новгородцам втемяшилось, что опасность им не грозит…

    Да нет, не может того быть! Никак не может.

    -  Если король Данила расширяет свою державу на юг, то рано или поздно он позарится также на северные земли, - Андрей решил стоять на своём до конца.

    -  Сейчас Данила Романович занимается ордынцами, и ему лучше обеспечить покой на своей северной границе. Так что войной на нас он пойдёт скорее поздно, чем рано. А раз так, то рано и говорить о том. Разве я не прав, Спиридон Фомич? - И посадник выразительно посмотрел на Спиридона.

    Архиепископ с важным видом кивнул:

    -  Правда твоя, Олекса Игоревич.

    Новгородцы одобрительно загудели. Силясь перекрыть всеобщий гам, Андрей громко спросил:

    -  А рыцари?!

    -  Ты это серьёзно, княже? - вступил в спор тысяцкий Сбыслав.