|
Маркел никаких секций не посещал, но поневоле за долгие годы выработал свой своеобразный стиль, где в отличие от боксера Башки он пускал в ход все части тела, а не только руки. Между тем лучший забойщик центровых, подслеповато щуря глаза, очертя голову, кинулся вперед. Маркел отпрыгнул в сторону и сбоку, вдогонку проскочившему детине наотмашь ударил кулаком по уху. Башка взвыл от боли, но когда обернулся, то подставился под серию быстрых и хлестких ударов Маркела. По лицу верзилы текла кровь из разбитого носа и брови. Совсем озверев, он кинулся вперед, рассекая воздух мощными, но бестолковыми ударами. Интернатовец легко успевал уклоняться, а когда спина Башки уперлась в кусты, Маркел перехватил руки врага и, секунду выждав, резко ударил головой в лицо центровому. Этот эффектный удар кончил дело. Руки верзилы обмякли, и, откинув голову назад, он всем телом грохнулся на асфальт.
На несколько секунд над парком повисла гробовая тишина, а затем наблюдавшая за схваткой толпа с ревом рванулась на интернатовцев. Им пришлось бы очень плохо, но за секунду до этого вынырнувший из-за кустов Суслик приволок с собой несколько выломанных из забора палок и даже толстую арматурину больше своего роста. Расхватав это своеобразное оружие, все семеро уже хорошо встретили атаку центровых, нимало не щадя головы врагов. Особенно рьяно размахивал своей арматуриной Суслик, перехватив ее за середину и используя по очереди оба конца железяки. Толпа было отхлынула назад, но задние напирали. В руках у городских также появились и засвистели в воздухе велосипедные цепи, солдатские ремни с заточенными пряжками. Сильный удар по голове получил Моня, по лицу которого ручейком побежала кровь, хорошо досталось также Маркелу и Чире. В довершение всего гулко бабахнул выстрел. Кто-то из городских притащил на танцы обрез. Заряд пролетел чуть в стороне от головы Маркела, и уже сзади него раздался девичий вскрик. Заряд дроби, рассеиваясь во все стороны, на излете попал в лицо одной из любопытствующих девиц. Выстрел пришелся на самый пик драки. Кто-то крикнул во всю глотку: - Атас, менты! И тут же совсем рядом, за кустами завизжали тормоза милицейского "бобика". Толпа кинулась врассыпную, грохнул еще выстрел обреза, и зазвенело стекло лампочки, и в наступившей темноте бывшие враги бок о бок штурмовали колючие кусты и высокий, решетчатый бетонный забор. Кое-как друзья собрались на окраине города и, вернувшись к себе в "контору", начали подсчитывать раны. Больше всего пострадал Моня. Ему пряжкой рассекли голову до кости чуть выше левого уха. Глебу, заехавшему на огонек проведать подопечных, стоило больших трудов остановить кровь. Чире разбили нос, сильно прихрамывал Суслик, синяки украсили лицо Маркела. Понька получил по плечу цепью и, сняв рубашку, озабоченно дул на вздувшийся красный рубец. Зубатик осторожно трогал языком разбухшие губы и шевелил языком шатающийся передний зуб. - Нашли куда сунуться! - бушевал Глеб, оказывая первую медицинскую помощь. - Да вас бы там затоптали, это вам, дуракам, еще повезло. У нас в одиночку на дискотеку не ходят и всемером тоже. Наконец, разобравшись со всеми ссадинами и ушибами, он уселся за стол лицом к парням и, самодовольно усмехнувшись, сказал: - Светоните, что я приобрел сегодня, - Глеб вытащил из кармана пистолет. - Ух ты, настоящий?! - спросил подскочивший первым и тут же забывший про больную ногу Суслик. Глаза у парня горели просто щенячьим восторгом. - А как же, "Макаров"! - Глеб крутанул пистолет на указательном пальце, а потом поднял руку вверх и закричал: - Но-но, не все сразу! Он попытался охладить пыл парней, потянувшихся к пистолету. Особым энтузиазмом пылал Суслик. - Дай! - закричал он. - Погодите вы! - Глеб вытащил обойму, передернул затвор и, убедившись, что патрона в стволе нет, отдал оружие пацанам. По очереди они держали пистолет в руках, взвешивали его плотную тяжесть, заглядывали в дуло, передергивали затвор, нажимали на спуск. |
