Глеб и Баллон переглянулись. Они знали, что должно было произойти, в одной из ампул, что вчера привез Баллон, был вовсе не опий.

- Хорошо, скажи, что все будет завтра, и похороны и поп. И пусть пацаны сидят в "конторе" и носа в город не кажут.

- Почему? - не понял Маркел.

- Суслик не вернулся. Теперь наверняка они знают про всех вас.

Маркел опустил голову.

- Значит, уже трое?

- Да. Но никому пока про это не говори. Сегодня берем большой куш и уходим. Понял?

Маркел кивнул головой, но по его растерянному лицу Глеб понял, что парня что-то не устраивает. Что именно, он выяснять не стал, просто сказал:

- Езжай и жди нас.

- Хорошо, - согласился Маркел и, развернувшись, вышел из гаража.

- Не нравится он мне что-то сегодня, - сказал Глеб, едва дверь закрылась за интернатовцем, а потом обернулся к Деме: - Не бери его с собой, возьми Зубатика.

Дема кивнул головой. Несмотря на то, что он спал до полудня и только подошел, выглядел он каким-то усталым. Херувимское личико мотоциклиста было помято, под глазами набрякли мешки.

- Ты что это такой? - спросил Глеб.

- А, не выспался, - нехотя ответил тот. - Да и треплет что-то, как перед гриппом.

Он помолчал, а потом добавил:

- Все вспоминаю, как меня вчера зажали. Чудом ушел.

- Ладно, - подбодрил друга Глеб. - Я бы тебя заменил, но ты же знаешь, что ни я, ни Баллон при случае оторваться от них не сможем. Да и сегодня все будет просто, подъедешь, заберешь, и рвем отсюда когти.

А Маркел вместо "конторы" ехал совершенно в другое место. Дождь перестал, даже проглядывало редкое в это время года солнце, но настроение у интернатовца было паршивым. В который раз он понял, что не хочет уезжать из этого города. Дорога как-то сама собой привела к дому Ларисы. Оставив велосипед внизу, он бегом поднялся на второй этаж и позвонил в знакомую дверь. Долго никто не открывал, наконец послышались шаркающие шаги и старческий голос спросил:

- Кто?

- А Лариса дома? - прокричал Глеб, зная, что бабка у Капли глуховатая.

- Лариска-то? В училище, а может, и шляндает где, кто его знает.

- Скажите тогда ей, что Маркел заходил, хорошо? - снова прокричал он.

- Много вас тут таких ходит, всех не упомнишь.

"Овца старая!" - подумал интернатовец, но попросил еще раз:

- Так скажите, что приходил Маркел, очень прошу!

Он спустился вниз и с удивлением не обнаружил у подъезда велосипеда. Маркел выругался, теперь ему предстояло больше часа топать до "конторы" по осенней грязи, и это отнюдь не прибавило ему настроения. Если бы он еще знал, что старуха, отойдя от двери, тут же напрочь забыла не только его имя, но и вообще, что кто-то приходил, Маркел просто взвыл бы от тоски.

Между тем Глеб звонил Полежаеву. Вытирая со лба пот, этот молодой и уже изрядно лысоватый и расплывшийся вширь бизнесмен сразу огорчил главаря "волчат":

- Платят почти все, но существуют проблемы с наличностью. Тем более в валюте. Мы уже и так почти выгребли все загашники. Не могли бы вы подождать до завтра или хотя бы часть денег взять нашими "деревянными"?

Глеб насторожился. Это походило на милицейскую уловку, любая задержка сейчас для них была смертельным риском. Он подсознательно чувствовал, что их обкладывают со всех сторон.

- Вы что мне тут, "динамо" крутить вздумали? - вскипел он.

- Да что вы! Конечно, нет, - поспешно заверил его бизнесмен. - Но где нам взять такую дикую сумму? У нас же не Швейцария, это немыслимо.

- Сколько вы всучите нашими?

- Сорок процентов суммы.

- Хорошо, я согласен. Когда будет все готово?

- Через час.

- Тогда я и позвоню.

Через полтора часа Валерий Полежаев вышел из здания с увесистым черным пакетом и, сев в "вольво", направился на выезд из города в северном направлении.