Порядок как следствие дисциплины и послушания.

Томас знал, что Стефан запретил сыну возвращаться домой. Он мог снова приехать в Стокгольм, но в пригородном доме его не ждали. Стефан ясно давал понять, что у него теперь только двое, а не трое детей.

— Я не вовремя приехал? — спросил Томас, направляясь к дому, давая Кеннету шанс сказать о том, что его тревожит.

— Нет, нет, хорошо, если ты его починишь.

Сандра мылась на работе; где принимал душ Кеннет, Томас не знал. Если вообще принимал. Томас на это надеялся, хотя бы ради Сандры. Бойлер не работал уже больше недели.

Они вошли в маленькую прихожую, Томас помог им переклеить отсыревшие обои. Он открыл находящуюся слева дверь в подвал, которая все еще открывалась с трудом, повернул черный выключатель внутри и спустился вниз по лестнице. Кеннет последовал за ним. Внизу было прохладно и влажно, а Томасу казалось, что он по-прежнему чувствует слабый запах плесени. Он подошел к старой круглой цистерне, которая на неделе активировала установленное им при их переезде устройство защитного отключения. Вероятно, повреждение в катушке. Он взял с собой два новых патрона. Бойлер был частично встроен за системой полок. Чтобы до него добраться, Томасу пришлось отодвинуть несколько пластиковых ящиков с винтами и гвоздями, пару цветочных горшков, пакет с дренажем, коробочку с крысиным ядом и старые банки с краской.

— Как дела с работой? — поинтересовался он, отключил питание бойлера и начал крутить ручку, чтобы слить воду.

— Вяло.

— Ты ищешь?

— Да, но сейчас нет, давно не искал.

Томас отложил разводной ключ, выпрямился и серьезно посмотрел на Кеннета.

— Все нормально?

— Да, конечно.

— Ты немного… отсутствуешь.

Кеннет молча стоял, скрестив руки перед грудью. Он обычно делился личным, не всегда в подробностях, но, по крайней мере, отвечал на прямые вопросы. Сейчас Томас почти не сомневался, что он придумывает, как бы солгать.

— Нее, я просто устал немного, — в конце концов, произнес он, дернув плечом. — Сплю плохо.

— Почему?

— Не знаю. Может, жарко.

Глаза Кеннета блуждали, он растерянно гладил бороду. Томаса посетило то же чувство, как когда племянник встретил его около дома, только теперь он нашел для этого слово.

Загнанный. Кеннет выглядел загнанным.

— Как с Ханной? — спросил Кеннет, нарушив тишину.

— Все хорошо, много работает… Слушай, сольешь воду? Открой кран на кухне.

— Без проблем.

Кеннет ушел наверх, казалось, он даже испытал облегчение, что может на время покинуть подвал. Когда он вернется, Томас переведет разговор на более нейтральные темы, подальше от состояния Кеннета, от ситуации с Ханной.

Он думал о ней с самого утра, с тех пор как она рассказала о теле в лесу. Понял по ее тону, что она ожидала от него большего интереса, что он вовлечется в дело. Как раньше.

Но он не решился. Боялся себя выдать.

Возможно, что-то тревожит Кеннета, но кто такой Томас, чтобы в этом копаться? Одному Богу известно, насколько он устал от собственных тайн.

Ханна сидела за письменным столом с третьей чашкой кофе за день. После совещания и разговора с Финляндией она прочитала присланные отчеты и просмотрела собственные записи, проверяя, есть ли что-то, с чем она может поработать, но она мало что могла сделать, пока Сами Ритола, не установит личность русского в лесу. Гордон отправил запрос в Интерпол и образец ДНК в международный реестр — никто из них пока не ответил. Но погибшие около Рованиеми финны входили в местную мотоциклетную банду, и если жертва находилась в их кругу, то есть вероятность, что Ритола знает кто это, как говорил Гордон.