Тень перескочила на другую крышу, а я кое-как поднялся, благодарный всем богам, что, как стало понятно сейчас, убийца был один. К своему стыду, я оставил брата Иоанна, поглощенный преследованием загадочной тени.

Темная тень — без плаща — перепрыгнула на следующую крышу. Под ноги убийце подвернулся горшок, и он выбранился. Судя по голосу, северянин с востока. Значит, один из данов Старкада, оставшийся в городе убить меня.

Темная тень споткнулась на очередных ступенях, упала и снова выбранилась. Послышался крик, внизу появились фигуры — люди спали на крышах в эту жару, и убийца, сам того не ведая, наступил на кого-то из них. Я увидел, как блеснул клинок, и местные поспешно раздались в стороны.

Я пробежал сквозь них, как сквозь камыш, и убийца заметил меня. Кто же это такой? Он замахнулся на кого-то и кинулся дальше, спрыгнул и приземлился, споткнувшись, на крышу дома пониже.

Я мчался следом, выбирая, куда ставить ногу, благо он показывал мне дорогу. Повсюду загорались огни, желтые светлячки в темноте. Вонь готовки ударила в ноздри, и я понял, что мы на крыше над улицей обжираловки.

Он застыл на мгновение на краю, а потом с громким криком рухнул вниз. Я подоспел миг спустя и увидел, как он хромает по улице, свернув угольную жаровню, просыпав угли и разлив масло. Затем он замер посреди улицы, тяжело дыша.

Продавец, чью жаровню перевернул убийца, и его соседи словно обезумели, принялись размахивать руками и пронзительно верещать. Их вопли стали еще визгливее, когда я приземлился между ними; тут моя больная нога подвернулась, и я рухнул в чан с горячим маслом. Языки пламени заплясали вокруг, масло выплеснулось на пыль под ногами, пролилось на рассыпанные угли. Крикуны кинулись сбивать огонь и тушить его мокрыми тряпками.

Они было схватили убийцу брата Иоанна, потом отпрянули, когда он выставил нож. Один оказался неповоротливее прочих, он вдруг прижал руку к боку, и сквозь его пальцы просочилась кровь. Только теперь человек заорал и бросился прочь, показывая свою рану всем встречным. Люди шарахались от него, будто от прокаженного.

Чьи-то руки подхватили меня, поставили на ноги. Чернобородое лицо зашлось в крике, слюна брызнула мне в глаза. Я хотел обойти его, добраться до убийцы, выяснить, кто он, но Черная Борода ткнул меня под ребро, отчего я вздрогнул. Я ударил его, и внезапно все накинулись на меня, принялись колотить руками и ногами, пытались разорвать мою одежду, и поэтому я упал и обхватил руками голову.

Один, толстяк в лохмотьях, провонявших луком, наклонился, слегка расставив ноги и норовя вцепиться мне в волосы, и я отмахивался от его рук, словно от мух.

Вдруг нога в сапоге возникла между его ног, и толстяк истошно завопил, уже летя вверх тормашками по воздуху.

Вряд ли он когда-нибудь сможет снова ходить, скорее всего, останется калекой до конца дней.

Другой отскочил в сторону и бухнулся в стену, подняв клуб пыли. Остальные разбежались, и я увидел Финна, Квасира, Ботольва — это он пнул Луковицу — и прочих побратимов.

Еще я увидел убийцу, с ножом в руке, приподнимающегося с земли. Что-то было не так с его ногой.

— Держите его, — прохрипел я. — Он застрелил брата Иоанна… в переулке…

Убийца хромал прочь, но могучая длань Ботольва взяла его за шкирку, а Коротышка Элдгрим выбил нож из его руки, чтобы уже наверняка.

— Хейя, ты, задница, хватит дрыгаться, или я тебя придушу, — дружелюбно произнес Ботольв, держа убийцу так, что его ноги не касались земли.

Я распрямился и медленно встал, ощупал себя, чтобы убедиться, все ли цело. Ботольв пошел на свет, волоча за собой упирающегося убийцу. Когда все увидели его лицо, он перестал вырываться и обмяк — угрюмый, губы плотно сжаты.

Я понял, что женщину наняли заманить под нарочно повешенный фонарь и что брат Иоанн принял стрелу, предназначавшуюся мне.