Пилот все-таки сумел выпустить шасси — фактически он «выронил» их под действием их собственного веса — и благополучно посадить машину на палубу. При осмотре самолета выяснилось, что крыло пробито снарядом, выпущенным с подлодки, а один из осколков повредил трубопровод гидравлического привода шасси и закрылков.

Вскоре очередной патрульный Джек Бромфилд обнаружил подводную лодку на поверхности и атаковал ее. На этот раз держатели сработали как положено, и глубинные бомбы накрыли цель. Подлодка начала погружение, оставляя на поверхности масляный след. Самолет преследовал ее, пока не подошел эсминец «Кеппел». Судя по растянувшемуся пятну, подводная лодка хоть и была повреждена, хода не потеряла. Эсминец ударил по ней глубинными бомбами.

Из дневника Джона Скотта: «После этого накал событий начал ослабевать, хотя парни с „Тарпонов“ постоянно вылетали на патрулирование, и каждый раз один из наших ребят-истребителей должен был вылетать с ними. Все показывало на то, что германские подлодки (а их, по нашей оценке, в районе насчитывалось не менее 7) концентрируются для атаки этим вечером.

К вечеру погода стала еще хуже: снежные бури участились и нависали как серо-белые драпировки со свинцового неба. Люс и я находились в готовности на случай ударов вражеских самолетов и подлодок, когда внезапно в 20 милях был обнаружен неопознанный самолет. С „Активити“ взлетели 2 истребителя, но один из них — ведомый — перевернулся на взлете и упал за борт. „Треккер“ получил приказание поднять истребитель на замену… Я взлетел с катапульты и присоединился к парню с „Активити“ в качестве ведомого. Мы вместе взяли курс на восток и, пролетев около 20 миль сквозь долгие полосы снежных бурь, внезапно обнаружили небольшой черный объект, кружащий в просвете по левому борту. Мы немедленно набрали высоту для атаки. По мере приближения маленький объект рос в размерах, пока мы не смогли распознать в нем летающую лодку „Бломм и Фосс 138“, которую фрицы использовали для слежения и наведения на конвои… В ходе второй атаки оба внутренних бензобака загорелись, и „Бломм и Фосс“ вошел в длинное пике. Мы оба видели, как он с огромным всплеском упал в море и перевернулся».

Всю последующую ночь подлодки пытались атаковать конвой, но не смогли прорваться сквозь плотный огонь и постоянную бомбежку.

«Утром мы узнали, что эсминец „Кеппел“ ночью потопил германскую подлодку, доведя этим счет подлодок до 2 потопленных, 1 „предположительно потопленной“ вдобавок к 5 сбитым самолетам. Позже утром „Суордфиш“ с „Активити“ обнаружил подлодку в надводном положении и атаковал ее реактивными снарядами. Подлодка получила повреждения и погрузилась, оставляя на поверхности масляный след. Позднее она была атакована эсминцами, на которых слышали подводный взрыв — еще 1 „предположительно потопленная“».

Бомбодержатели продолжали приводить англичан в отчаяние. Патрульный Рой Пембертон обнаружил подлодку и атаковал ее серией глубинных бомб, но последние две бомбы, которые могли добить поврежденную субмарину, не сошли с держателей. Как уже неоднократно бывало, подлодка погрузилась, оставляя за собой масляный след.

Браун на своем «Тарпоне» и Мид на истребителе обнаружили другую немецкую субмарину в надводном положении и атаковали ее. Самолет Мида был обстрелян подводниками из зенитных орудий, но успел выпустить прямо по рубке 1400 снарядов из пяти стволов. Браун накрыл цель серией глубинных бомб — на сей раз держатели сработали как надо. Корма лодки высоко поднялась в воздух, и субмарина ушла на глубину, оставив обширное масляное пятно.

Чуть позже один из истребителей засек всплывшую подлодку в 40 милях от конвоя и атаковал ее в паре с «Тарпоном». Пока он расстреливал рубку подводного корабля, его самого накрыл залп из всех зенитных орудий лодки.