Закрыв злосчастную дверь, я со смехом сказала:

– Он, наверное, поседеет, когда увидит, что часть одежды осталась у тебя, Иветта.

– Да уж! А я ведь его даже не царапнула.

Понимающе переглянувшись, мы повернулись к Глории. И тут же смех умер, так и не родившись. Девушка так и стояла, а все ее лицо было мокрым от слез, которые продолжали течь по щекам. Иветта тотчас кинулась к своей возлюбленной, обняла и спросила, целуя:

– Что такое, солнце? Он не сможет тебя увести. Никогда!

– Все будет хорошо, Глория, – я тоже подошла к ним. – Все будет хорошо, – не самом деле фиговый я утешальщик, мне всегда сложно подобрать нужные слова.

– Я и сама не знаю, почему плачу, – всхлипнула Глория, теснее прижавшись к главной волчице и сжав мою руку. – Но внутри так пусто…

– Он все-таки твой отец, – вздохнула Иветта. – А предательство близких, кровных родственников переноситься тяжелее всего и оставляет самые тяжелые шрамы. Со своей стороны я могу обещать, что этот человек больше никогда не приблизиться к тебе, пока ты сама не захочешь обратного.

– Вряд ли я когда захочу этого, – вновь всхлипнула Глория.

– Во всяком случае, у него больше нет власти над тобой, – проговорила я.

– Лучше просто забыть о нем, – вторила Иветта. – А мы всегда будем рядом, и готовы помочь, если нужно, и если не нужно тоже.

– Я знаю, – сквозь слезы проговорила девушка. – Но почему он так меня ненавидит?

– Некоторые недалекие люди ненавидят все то, что им непонятно, – осторожно заметила главная волчица, гладя девушку по волосам. – Легче ненавидеть, чем разобраться в сути вещей.

– А они всегда идут по простому пути, – подтвердила я. – Из таких выходят хорошие религиозные фанатики. А уж если они в принципе деспотичны – то все, туши свет. Просто готовый инквизитор. Так что даже хорошо, что он ушел из твоей жизни.

– Видеть его не хочу, – почти прошептала Глория. – Я стала счастлива только здесь, с тобой, – и она уткнулась в грудь Иветты.

Слезы постепенно оставляли ее, возвращалась уверенность в себе. Только тут мы вспомнили, что у всей этой сцены есть один невольный зритель.

Марго стояла несколько ошеломленная. Оно и понятно. Ей пришлось столкнуться с обратной стороной непохожести на всех. Причем в одном из самых худших ее проявлений.

– Извини, – проговорила я. – Для нас всех это было немного неожиданно.

– Я понимаю, – кивнула Марго.

Иветта увела Глорию в ванную комнату, чтобы привести ее в порядок и помочь одеться. А мы с Марго остались вдвоем. Самое время, чтобы все объяснить. Вопрос как. Ораторское искусство никогда не было моей сильной стороной. Но и замалчивать как-то нехорошо.

– Такое иногда происходит с нами. Хотя случай Глории один из самых сложных.

– Почему?

– Ей было всего четырнадцать, когда она впервые перекинулась. И рядом не было никого, кто объяснил бы ей, что с ней происходит. А отец с угрозами выгнал ее из дома. Прошло почти два года, прежде чем она встретила Иветту и узнала, что с ней. Но такие истории случаются редко.

– Правда? – такое ощущение, что Марго поежилась.

– Во-первых, дети очень редко становятся оборотнями, если только рожденные. Детей обращать запрещено. Лишь самый одичавший или неопытный оборотень может укусить или поранить ребенка. А во-вторых, наши общины стараются как можно быстрее отыскать тех, кому суждено стать одним из нас. Оборотень словно обретает новую семью.

– А как же с его настоящей семьей? – взволнованно спросила Марго.

– По разному, – уклончиво ответила я.