Вместе с одеждой я сняла и защитные барьеры. Сила разлилась, не сдерживаемая более ничем. Она окрасила мои глаза серебром, подняла вокруг ветер. Ашана заполнила мое сознание, готовая подсказать в любую минуту.

Я подняла лицо к луне, мысленно воззвав: "Баст луноликая, ясная в храме своем! Укажи мне путь, подскажи!" И, как ни странно, я получила ответ. Луна направила мне луч света, так что получалось, что я стою в освещенном круге. Я воздела руки вверх, потом развела их в стороны. На мне появилась одежда Сейши-Кодар: полотняная юбка и такой же кусок материи обхватывает грудь под нагрудником.

За всем этим я ощущала ветер, я выпускала его из себя, очерчивая ровный круг, внутри которого находились я и раненые. Ветер стал сгущаться, привязывая их ко мне. Тесно, до боли. Я уже входила в подобие транса.

Мне нужен был меч. Мой меч. Он вынырнул их груди, повинуясь зову. Я, не глядя, сжала эфес. Ветер прямо передо мной соткал чашу из лунного света. Мой меч воспротивился было задуманному, но я убедила, что так нужно. Прозрачное, как стеклянное, лезвие меча Ветров коснулось моего запястья. Я была не в том состоянии, чтобы ощущать боль. Плоть разошлась, показалась кровь, тонкой струйкой стекая в чашу. Она оставалась алой и все-таки приобрела в чаше странный серебристый оттенок.

Меч исчез, и рана тотчас закрылась, будто и не было ничего. Но почти полная чаша крови говорила об обратном.

Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что взгляды всех оборотней прикованы к чаше. Я чуяла их жажду. Она так плотно висела в воздухе, что не продохнуть. Даже у Марго в горле пересохло от неведомого доселе желания. Я это чуяла, и я этого добивалась.

Находясь практически в трансе, что спасало меня от слабости от кровопотери, я обмакнула пальцы в кровь и коснулась себя. Пальцы сами выводили сияющие алые узоры. Потом я брызнула кровью на каждого из раненых, мазнув по губам и по ранам. Реми досталось больше всех.

То, что осталось в чаще, я подбросила вверх и одновременно запела на древнеегипетском. Капли застыли в воздухе, рассыпались мириадами алых искр. В тот же миг словно что-то щелкнуло. Я ощутила отклик Криса, словно электрический шнур вошел в розетку. Волки медлили. Но я напомнила им, с трудом вспомнив сама, что я для них кайо. И они потянулись, хоть и нехотя. Сначала Реми, потом Жанна.

Теперь меня с ними соединяли три метафизических каната. Таких сильных, что почти видимых. Как только соединение завершилось, я ощутила их боль. Если бы я находилась в обычном состоянии, а не в трансе, я бы рухнула от всей этой боли и больше не смогла бы подняться. А так… так лишь слезы потекли по щекам. Но танец уже начался. Его нельзя было прервать. Ни танец, ни песню, что лилась с моих уст.

Слова песни становились заклинанием, они сгущали ветер, пока у меня не появились еще три пары невидимых рук. Каждая из пар потянулась к одному из раненых. Мои новые руки исследовали их, но этого было мало. Я направила руки ветра прямо им внутрь, в раны.

Все трое выгнулись, кое-кто вскрикнул. Но сейчас было не до аккуратности, нужно было их спасти, вылечить, и я зарывалась своими метафизическими руками все глубже в плоть. Серебро. Я чувствовала следы серебра в каждой ране, а у Реми в теле засела пуля. Все это нужно удалить до крупинки, до малейшей частицы. И руки шарили по телам, очищая. У всех троих усилилось кровотечение, так как вместе с кровью выходило все серебро. Это уже чистая кровь.

Теперь остался самый последний и самый сложный этап – исцеление. Этап, требующий полной самоотдачи.

Я замерла, затянув другую песню. Я подняла лицо к луне и резко развела руки в стороны. Тотчас по моим новым рукам от меня заструился серебристый свет. Можно было увидеть, что руки все еще в телах раненых, и именно в них перетекает этот свет.

Я стояла, а свет лился и лился в них, исцеляя плоть. Если объяснять просто, то я и правда была как розетка, в которую воткнули тройник.