Выпростав вперед руку, я одновременно высвободила и свой ветер. Он подался вперед, как удлинение моей руки. Ветер обнял пульсар, от чего тот пшикнул и исчез. Одновременно с этим Андре велел:

– Немедленно прекратите!

А я добавила:

– Крис, будь добр, выпусти Курая. И вообще, слезь с него.

Верлеопард тотчас исполнил требуемое, и виновато подошел ко мне, проговорив:

– Извини. Я излишне погорячился.

– Да уж.

– Что здесь произошло вообще? – потребовал ответа Андре.

– Ничего, – пытался выкрутиться Курай.

– Крис? – блин, я чувствовала себя воспитательницей в детском саду, выясняющей, кто первый начал.

– Он просто пытался доказать, что магия сильнее какого-то там оборотня. Не вышло. К тому же некоторые приемы были явно ниже пояса, – он, поморщившись, потрогал ожог.

– Курай, ты как дите, в самом деле! – возмутился Андре. – Развязал драку… с использованием магии. На что это похоже вообще? А твой кот, тоже хорош! – и он указал на полный набор глубоких когтистых царапин на спине парня. – А если заражение?

Курай побледнел, но я возразила:

– Да, хорош. Но, во-первых, кошачья ликантропия через простую царапину не передается, во-вторых, он же все-таки маг, и, в-третьих, в следующий раз будет знать, – возмущенно фыркнув, я добавила, – Все вы, мужики, одинаковые! Сначала морды друг другу бьете, потом брататься начинаете. Крис, подойди, я посмотрю твои ожоги, – ну чем не мамочка?

Крис послушно подставил мне лицо, без тени колебания, всем своим видом демонстрируя полное доверие и подчинение. Андре с любопытством смотрел на нас, Курай так просто откровенно вытаращился. Ну и черт с ними!

Может бой был и шуточный, но ожоги – отнюдь. Если ими не заняться, то шрамы останутся если не на всю жизнь, то очень надолго. Но этого я допустить не могла. Поэтому приступила к делу.

Мои пальцы мимолетными прохладными прикосновениями исследовали ожог. Крис замер, лишь иногда мышцы под кожей подергивались от боли. Но он не проронил ни звука.

С каждым прикосновением я все больше открывала свою силу, которая заполняла мои глаза серебреным светом. Но касания пальцами явно недостаточно для исцеления. Нужен более тесный контакт. Что ж…

Положив руку на шею Крису, я заставила его склониться ниже к себе. Он подчинился. Я губами коснулась горячей шершавости ожога, затем стала зализывать его длинными влажными движениями, как кошка, действуя еще и силой.

Крис стоял, боясь шелохнуться, с опущенной головой и полуприкрытыми глазами, в которых боль смешалась с удовольствием, а я продолжала делать свое дело.

После каждого движения языка, кожа становилась более гладкой и приобретала здоровый цвет. Ожог заживал. Заживал стремительно. Это походило на то, как если бы ластиком стирали с рисунка все ненужное.

К концу "процедуры" Крис слегка подрагивал от метавшейся в ном моей силы, его глаза все еще оставались полуприкрыты, дыханье участилось. Не думаю, что ему было неприятно. Скорее наоборот. Моя сила слишком легко находила в нем отклик. Это из-за того, что он верлеопард, а они – непосредственно моя ветвь. А во-вторых, Крис – мое Зеркало, т.е. я могу через него действовать своей силой, при желании он – мои глаза и уши.

Зеркалом он стал относительно недавно, несколько месяцев назад. Тогда это было необходимо.

Когда я закончила, на лице Криса не осталось и следа. Я отстранилась. Верлеопард шумно вздохнул, потом опустился на колено и потерся щекой о мои руки. Совсем как большой кот, и сказал:

– Спасибо, – голос его звучал по-звериному низко.

Я что-то мурлыкнула в ответ, переведя взгляд на зрителей. О, там было на что посмотреть! Курай, похоже, просто выпал в осадок или нашел путь к нирване.