Катя сладко потянулась и, подавив зевок, заявила:

— А я и занимаюсь. Я в институте иностранных языков учусь. Вот, «Сагу о Форсайтах» читать задали. — Девушка поморщила хорошенький носик. — Скучняк такой!

— Напрасно ты так говоришь, — обиделся я за Джона Голсуорси. — Очень хорошая книга. Мне еще «Конец главы» его нравится.

— Очень хорошая, — хмыкнула Катя. — Такая хорошая, что я на двадцатой странице уснула.

Решив, что знакомство состоялось, я перешел к цели своего визита.

— Я ведь к тебе по делу пришел, — объявил я серьезно. — Я дядя Элеоноры Ягодкиной.

При упоминании имени Эллы в выражении лица моей собеседницы произошли неуловимые изменения. На ее губах все так же блуждала усмешка, но она стала немного жестче, что ли, а в глазах появился холодный блеск. Девушка молчала, ожидая дальнейших объяснений.

— Элла с мамой поругались, — продолжил я. — Знаешь ведь, как иной раз младшее поколение со старшим конфликтует. Вот у них и разошлись взгляды на жизнь. В общем, вчера вечером Элла психанула и ушла из дому, и ее мама до сих пор не знает, где ее дочь. Вот теперь вся родня Ягодкиных разыскивает беглянку. Ты не знаешь, Катя, у кого Элла может скрываться?

Девушка нахмурила брови.

— Я не знаю, где может быть Элеонора, — сказала она сдержанно.

«На хвост она тебе наступила, что ли?» — подумал я, дивясь бездушию девушки, но продолжал настаивать:

— Неужели у тебя нет никаких соображений относительно того, где может находиться твоя подруга?

— Абсолютно! — отбрила меня Катя.

— Может быть, ты все же поможешь мне? Пойми, Катя, мама Эллы с ума сходит, теряясь в догадках, где ее дочь. В милицию заявила. Я с утра на ногах, бегаю по институту д