А между тем, со стороны основной засады казаков не прозвучало еще ни одного выстрела.  Это могло означать только одно – Адиль-Солтан еще не вышел на шлях и не вступил в бой с основной засадой, а Манаша уже выдал свое местоположение, и казаки теперь ждут появления его войска у себя в тылу.

 ГЛАВА 45

          Байдужий еще был жив, когда его плотным  кольцом окружили татары. Русский казак-богатырь, зарубивший в этой страшной сечи полтора десятка наянов, весь израненный, пробитый в двух местах стрелами, вызывал у них смешанное чувство восхищения и лютой ненависти. В начале короткой, но жестокой схватки казак рубился двумя саблями, но вскоре стрела пробила его левое плечо, и рука выронила саблю. Но он продолжал сражаться одной рукой, со стрелами в плече и в левом боку. И неизвестно, сколько бы еще татар погибло от его руки, если бы клинок его сабли не сломался, не выдержав силы  ударов о головы врага.

           Он лежал на молодой траве, изрядно побитой ударами копыт и густо закапанной кровью, и рука его судорожно сжимала рукоять сабли с обломком клинка. Сидор смотрел на окруживших его татар спокойным, полным презрения к смерти взглядом, и жизнь медленно, капля за каплей покидала его большое, сильное тело.

           Раздвинув широкими плечами кольцо своих воинов, в круг шагнул Манаша. Некоторое время он молча смотрел на казака, погубившего столько его наянов, а затем, встретившись с ним взглядом, яростно прохрипел сквозь зубы:

          - Шта, урус-сабак, жит хочишь?

          Сидор что-то прошептал в ответ побелевшими устами. Явно оскорбительное

 для темника.

          - Шта сказала, сабак?- заорал разъяренный Манаша и, выхватив из ножен кривой кинжал, склонился над телом казака, приподняв его голову за оселедец.

          И тут случилось то, чего не ожидал никто.

          Полумертвый казак нашел в себе достаточно сил, чтобы ударить обломком сабли в незащищенный кольчугой низ живота темника, и привычным, отработанным с малых лет круговым движением руки вспороть его до пупка.

           Выронив кинжал, Манаша рухнул на колени, уткнувшись головой в грудь казака.

           Ничего не понявшие поначалу наяны, подскочив к темнику, приподняли его  тело, и из распоротого живота вместе с обломком сабли вывалились на землю розовые окровавленные кишки. Он был еще жив, и подхватив кишки, стал судорожно запихивать их обратно.

          На тело Сидора Байдужего обрушился град сабельных ударов, раскромсавших его тело на куски. Но это было уже излишне – жизнь покинула его тело в тот миг, когда он нанес врагу свой последний  удар.

          Наяны отнесли тело смертельно раненного темника на чистое место и уложили на расстеленную кошму. Живот его туго обвязали холстиной, которая тут же набухла кровью.