— Сейчас почти все на охоте. Вернее кто голоден — охотятся, остальные разбрелись по ночным клубам — отдыхают, развлекаются, присматривают новеньких. У нас в этом столетии жуткий недобор — сложно стало найти подходящих людей.

— Подходящих?

— Да. Видишь ли, после «лечения», предпринятого белыми, мы вроде как заразны и через кровь способны передать свою мутацию. Но, к сожалению, она не всегда возможна, а в ряде случаев и вовсе вредна.

— То есть?

— Ты никогда не задавалась вопросом, почему мы не обращали высокородных? Ведь любой из них смог бы выдержать превращение и остаться не только в живых, но и не претерпеть никаких существенных изменений в психике.

— А разве это возможно?

— Вот ты мне и ответь на этот вопрос. Возможно ли, передать вирус из одного дома в другой, а, кайри Найа? — в темноте глаза Кристины вспыхнули ехидными болотными огоньками.

А ведь действительно я заразилась. Вирус, изначально рассчитанный на параметры крови серебряных, вполне гармонично вписался и в мою.

— Значит, возможно.

— Вот и я о том же. Мы вполне могли бы поддерживать численность за счет высокородных, тех, кто хотел бы вырваться из-под опеки собственного дома. Но, к сожалению, оказалось, что наш дар, накладываясь на любой другой, его искажает. Очень сильно искажает. Иногда до полной неузнаваемости.

Любопытно, конечно, даже очень…

Стоп!

— А откуда такая информация? Вы пробовали?

— Не я лично, разумеется. Но кто-то пробовал, еще на заре исследования свойств вируса. И согласно хроникам, мы с трудом справились с тем монстром, в которого обратился бывший высокородный.

— А какой клан был не упоминалось? — в груди зародилось какое-то странное предчувствие… вернее, еще даже не предчувствие, а его тень, зыбкая иллюзия…

— Радужный. Обращала сама Скарлет. Она же и уничтожила после получившееся чудовище.

Любопытно, конечно, но не то. На душе противно заскреблось эхо предчувствия. Как сказала Фитрина? Каждый раз по-разному? Остается верить, что это не странный дар сапфировых решил о себе напомнить таким образом.

— Кстати, с тех пор на нее и не действует солнце. Об этом правда мало кто знает, но ваша радужная кровь убирает это ограничение…

Стоп! Мало кто знает, но кто-то знает определенно точно.

— Как происходит заражение?

Кристина безразлично пожала плечами.

— Как обычно. Выпивается кровь будущего птенца, не вся, но много, чтобы ослабить организм, потом отдается собственная, зараженная. После этого птенец впадает в состояние, по всем показателям, близкое к смерти. Оно обычно длится от трех до семи дней в зависимость от силы будущего вампира: чем сильнее будет птенец — тем дольше идет перестройка тканей.

— Смерть можно зафиксировать? Или все равно чувствуется присутствие души в теле?

Кристина задумчиво закусила губу, словно пытаясь вспомнить собственные ощущения, а потом резко тряхнула головой.

— Нет, фиксируется полная смерть. Именно поэтому до сих пор ведутся споры: можно ли считать нас живыми или мы все-таки мертвы с момента заражения.

Все любопытнее и любопытнее. А главное предчувствие становится все осязаемее.

— Ясно.

— Что-то не так?

— Просто никогда не думала, что все так сложно…

Боги! Что же я упускаю из виду? Ведь что-то точно должно быть… что-то важно… что-то существенное…

Стоп! Точно! Лаури! Она была радужной, а значит…

— А кроме Скарлет есть еще кто-то способный переносить солнечный свет?

— Да нет.